– Думаю, Кетт знает, что делает, – пожал плечами Барак.
Я окинул глазами толпу; по большей части люди сидели на земле, собравшись вокруг приходских знамен, развевавшихся на ветру.
– Если у повстанцев имеются осведомители в городе, логично предположить, что у городских властей также есть свои шпионы среди мятежников, – произнес я вполголоса.
– Не исключено, что так оно и есть, – кивнул Барак.
После короткого привала мы двинулись в сторону деревни Боуторп. Мне казалось, что между лопатками у меня полыхает костер, а ноги так онемели от усталости, что превратились в подобие деревянных палок. Прилагая отчаянные усилия, я продолжал переставлять их, ибо иного выбора попросту не было. Густая дорожная пыль забивалась в нос и щипала глаза.
Неподалеку от деревни рос небольшой лесок. Там мы и остановились. Я немедленно заковылял к ближайшему дубу, развесистому, как все норфолкские дубы, намереваясь отдохнуть в тени. Воувелл окликнул меня, но я даже не обернулся. Однако стоило мне ощутить блаженную прохладу, даруемую тенью ветвей, как по телу моему пробежала дрожь и ноги предательски подогнулись. Мне показалось, я вновь слышу крики, подобные тем, что разносились над площадью в день казни; в следующее мгновение в глазах у меня потемнело, и я потерял сознание.
Очнувшись, я обнаружил, что лежу на чем-то жестком; надо мной было устроено подобие тента из широкой холщовой простыни. Я застонал и огляделся по сторонам. Рядом, опустившись на корточки, сидел парнишка лет семнадцати-восемнадцати, в грязной и рваной блузе; на коленях он держал дубинку. Несмотря на свой юный возраст, он был высок ростом и отличался крепким сложением. По контрасту с широкими плечами и мощным торсом черты его лица, обрамленного пыльными белокурыми волосами и едва пробивающейся бородкой, казались мелкими, почти детскими. Небольшие карие глаза юнца лучилось умом и сообразительностью.
– Где я? – спросил я шепотом.
– В роще, поблизости от деревни Боуторп, – ответил мой юный страж. – Вы упали в обморок от жары. Видите, специально для вас сделали навес, так что скоро вам станет лучше.
Я ощущал во рту солоноватый привкус крови и, коснувшись рукой губ, понял, что одна из них разбита.
– Вы упали лицом вниз, – пояснил парнишка, протягивая мне флягу. – Думаю, вам стоит сделать пару глотков.
Я с усилием приподнялся на локтях. Голова слегка кружилась. При каждом движении подо мной что-то шуршало и потрескивало, и, опустив глаза, я выяснил, что лежу на куче папоротника.
– Долго я провалялся без сознания? – спросил я, хлебнув эля.
– Полчаса или около того. Мне велели вас сторожить.
– Как тебя зовут?
– Натаниэль. Можете звать меня Нетти.
– Спасибо, – кивнул я, возвращая ему флягу.
Коснувшись пояса, я удостоверился, что кошелек с деньгами Изабеллы по-прежнему при мне. Нетти не сводил с меня глаз, – казалось, он изучает меня, как диковину.
«Неужели мальчишка не понимает, что столь немощный калека не в состоянии убежать?» – подумал я с внезапным раздражением. В следующее мгновение меня сморила целительная дрема.
Проснулся я оттого, что чья-то рука трясла меня за плечо. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Барака. Нетти по-прежнему сидел на корточках, с откровенным любопытством разглядывая железную руку моего друга. Как видно, я проспал не менее часа, ибо солнце уже клонилось к закату. До слуха моего долетел стук топоров, а ноздрей коснулся запах дыма и готовящейся пищи.
– Ну что, очухались? – спросил Джек. – Мне сказали, что вы грохнулись в обморок.
– Видать, сильно вымотался, – вздохнул я. – Сейчас мне намного лучше.
– Надо сказать, не вы один свалились с ног от усталости. Несколько человек из тех, кто постарше, тоже потеряли сознание. Вам еще повезло, что вы оказались здесь, в тенечке. Рощица и так небольшая, а сейчас еще бо́льшую часть деревьев срубят на дрова. Так что тени на всех не хватит.
– А что они намерены делать завтра? – спросил я.
– Снова попытаются получить у городского совета разрешение пройти через Норидж. Следовательно, нам предстоит вернуться к городским стенам. В случае отказа придется идти на Маусхолдский холм в обход. Крюк, конечно, выйдет немалый.
Я едва сдержался, чтобы не застонать.
Склонив голову, под навес вошел еще один человек; темные его волосы поседели от пыли, глаза воспалились и покраснели. То был Тоби Локвуд.
– Добрый вечер, мастер Шардлейк, – произнес он. – Здравствуй, Джек.
Барак кивнул без особой приветливости, – вне всякого сомнения, он слишком хорошо помнил, по какой причине Николас очутился на положении пленника. К тому же его наверняка задело, что Тоби, проработавший с нами несколько недель, отзывался о нас холодно и равнодушно, как о людях совершенно ему чужих.
– Я только что был у Роберта Кетта, – сообщил Тоби. – Вскоре он сам будет здесь. Вам повезло, что у него выдалось несколько свободных минут. Ведь сейчас он вынужден решать кучу проблем.
– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Сколько людей собралось здесь под его началом?
– Две с половиной тысячи. Всех надо накормить, для всех устроить отхожие места. Но ничего, мы справимся. Мастер Шардлейк, вы в состоянии поговорить с капитаном Кеттом?
– Да, – ответил я не слишком уверенно.
– Значит, теперь он стал капитаном? – осведомился Барак.
– А вы не слышали, что он заявил, когда выступал под дубом? Сказал, что готов стать нашим командиром. Думаю, лучшего вожака нам не сыскать.
Я попросил Нетти дать мне глотнуть еще эля. Пока я пил, к навесу приблизилось несколько человек. Двое встали в караул, и передо мной предстал Роберт Кетт собственной персоной. Он выглядел таким же изможденным, как и все прочие, на его волосах и одежде лежал густой слой пыли, однако взгляд светился бодростью и воодушевлением.
– Оставь нас на пару минут, парень, – приказал он Нетти.
– Да, капитан, – кивнул тот и поспешно выскочил наружу.
– Я слышал, сегодня ты потрудился на славу, составил опись всего провианта, который нам доставили, – обратился Кетт к Бараку. – И это несмотря на твой… телесный изъян.
– Старался как мог, – буркнул Джек.
– Будь добр, покинь нас ненадолго.
Барак вышел. Кетт, по обыкновению, принялся буравить меня пронзительным взглядом.
– Мне очень жаль, что вам стало плохо, мастер Шардлейк. Переход, спору нет, выдался тяжелый. Я надеялся, в Норидже люди смогут отдохнуть, но городские власти запретили нам входить в город и поставили на стенах стражников. Завтра, если нам так и не дадут разрешения войти, мы разобьем лагерь в Итон-Вуде, на следующий день совершим марш в Дрейтон-Вуд, а в пятницу дойдем до Маусхолдского холма и устроим лагерь там. Жители Южного Норфолка собираются в своем собственном лагере, в Даунхэме. Хотел бы я знать, как относится к этому леди Мария, – усмехнулся Кетт и продолжил: – Крестьяне из окрестных деревень будут доставлять нам еду и питье. Полагаю, многие мужчины присоединятся к нашим отрядам. На фермах сейчас работы немного, и с ней вполне справятся женщины. У нас есть деньги, которые мы позаимствовали у богачей, так что мы сможем купить необходимые припасы в Норидже. С Маусхолдского холма весь город виден как на ладони.