Чтобы более не испытывать свое терпение, я быстро покинула будуар, кинув напоследок:
– Девочки в моей комнате, жду вас всех в восемь в храме.
Открыв портал, вышла уже перед входом в огромное здание, от которого веяло силой и вечностью. Верховный жрец, а точнее Первый дракон уже ожидал меня у кованых дверей.
Глава 3
– Приветствую тебя, – слегка поклонился мне Шаан-Та, не могу теперь воспринимать его по-другому, даже под этой личиной.
– И тебе здрасти, – кивнула ему, а что, здоровались уже. – Куда мне идти и что делать?
Старик покачал головой:
– Всем ты хороша, леди Эреагон, только терпением тебя Творцы обделили, – попытался повоспитывать меня этот нехороший дракон.
– И конечно же, кто может лучше знать о терпении, чем пятитысячелетний дракон, – ответила ему раздраженно и осеклась, увидев как его глаза из старчески мутных стремительно светлеют и приобретают стальной оттенок. – Обиделся, – констатировала я. – А тебе не кажется, что больше прав на обиды имеют те драконы, что полегли по твоей вине.
– Ты ничего не знаешшшь, – зашипел он на меня.
– Не запугивай, – отмахнулась от него. – Мы будем сегодня посвящать меня в твои Верховные жрицы или как?
– Деффчонка! – и он пошел в храм, не оборачиваясь с неестественно ровной спиной, и хвала Богам, не было свидетелей этой сцены, иначе у наблюдателей появились бы вопросы, которым пока не место и не время.
В этот раз в центральном зале с колонами горели свечи, самые настоящие, обычные, без какой-либо магии. Их было нереальное количество. Босые девушки в коротких красных туниках, перепоясанных золотыми поясками, раскладывали меж свечей свежесрезанные луговые цветы и расставляли подставки с обработанным горным хрусталем, каждый камень размером с мужской кулак. Присмотревшись повнимательнее, я обнаружила, что таким образом они выкладывают созвездие Летящего Дракона.
Увидев меня, жрицы засуетились, поспешно кланяясь и скрываясь за колонами.
– Что это с ними? – растерянно поинтересовалась у Верховного, будем пока так его называть.
Он подошел ко мне вплотную, вновь ссутулившись, как подобает его мнимой старости:
– Они не должны приближаться к Вам, Ваше императорское высочество, пока Вы не пройдете очищение в священном источнике.
– Ах да, это тот самый, где меня омывали перед обрядом Пробуждения?
– Именно, – и жрец подобострастно поклонился мне. – Идемте, леди Эреагон, я Вас проведу.
Я фыркнула:
– Ты еще предложи мне спинку потереть, – и пошла, не оглядываясь, к боковой двери, что вела на женскую половину покоев.
Мне не составило труда найти ту келью, в которой готовили меня к двойному обряду Пробуждения и Венчания. Невольно передернула плечами, при воспоминании о сидящем на этой же узкой лежанке Артаге, с окровавленными руками, и медленно стекленеющих глазах моей предшественницы. Все это кажется таким далеким и уже мало верится в реальность тех событий под напором случившегося позднее.
Взяв себя в руки, я быстро избавилась от одежды, оставив только тонкую рубаху, и прошла к стене со скрытым в ней потайным входом. Нажав на нужное углубление, подождала, пока стена медленно отъехала в сторону и в этот момент услышала едва уловимый шорох за спиной. Обернулась, но никого не увидела. Решив, что показалось, продолжила спуск. Когда нога коснулась последней ступени, между лопаток вошла стрела, или что-то на нее похожее.
Дикая боль обожгла спину, заставив судорожно выдохнуть. Несмотря на силу толчка, я смогла удержаться на ногах. Сплюнув в вековую пыль под ногами кровь, я послала мысленный сигнал своим родственникам. Поскольку сил на речь, даже ментальную не было, я только передала волну боли, меня захлестнувшей, и картинку моего расположения, после чего начала медленно оседать у самой кромки священного озера. Все тело покрывало странное онемение, которое доходило уже до самой груди.
В этот момент я поняла, что стрелявший не вкладывал особой силы в выстрел потому, что его целью было лишь попасть в тело, в то его место, откуда я не смогу быстро вынуть болт либо стрелу, что уж там мне воткнули, так как наконечник отравлен. И отравлен он, как я сильно подозреваю, тем же ядом, благодаря которому в свое время смогли расправиться с такими двумя сильными драконами, как дед и прадед моего Найта.
С ужасом начала осознавать, что ментальная связь прекратила работать, чего не могло быть в принципе. Из чего же сделана эта гадость? Кто же на самом деле тот «доброжелатель», что одарил меня таким щедрым «даром» в спину? Сбежавший темный маг руками помощников? Некромант Изот? Еще один, неизвестный пока нам игрок?
Страха за себя не было, была только смертельная тоска от осознания, что со мной вместе гибнет наш не родившийся малыш. Онемение уже подошло к самому горлу, и каждый вдох давался чудовищным усилием, а выдох вырывался со свистом и хрипом. Вместе с нехваткой кислорода пришло успокоительное небытие…
Приходила в себя очень медленно. Память отказывалась мне помочь с восстановлением последних событий. Настораживал тот момент, что я совсем не чувствовала свое тело. В помещении, где я сейчас находилась, стоял непонятный гул, который никак не хотел преобразовываться во что-то более-менее понятное и знакомое. Веки были столь тяжелы, что не было никакой возможности их приподнять. Что же со мной приключилось? Попыталась пошевелить рукой, но смогла лишь шевельнуть указательным пальцем.
В помещении настала оглушающая тишина. Да что случилось? Захотелось крикнуть, чтобы испугать эту нехорошую тишину, но я смогла лишь выдавить придушенный писк. О, Древние Боги! Да что же это со мной?
– Ри? – удивленное рядом. – Ты слышишь меня, малышка?
Артаг? Это его испуганный голос я слышу?
– Ар, не трогай ее пока, – это папа. – Пусть Оланиэль сам посмотрит, в каком она сейчас состоянии. Что скажешь, друг?
Чья-то узкая сухая ладонь взяла мою руку и пощупала пульс. Затем раздался шумный выдох и вердикт:
– Действие парализующего вещества нам удалось нейтрализовать. Но вот предугадать последствия его влияния на организм принцессы и ее ребенка я пока не в состоянии. Нужно подождать, пока она полностью придет в себя.
– А если мы так просто потеряем драгоценные минуты для спасения малыша или, что еще страшнее, и ее самой? – обеспокоенно-хрипловатый голос Артага.
Раздался шорох одежды, мою руку выпустили, но тут же уже другая, широкая мужская, ладонь взяла мою, и я почувствовала, как прогибается ложе под тяжестью чьего-то веса. Другой рукой этот кто-то нежно убрал прядь с моего лица, щекотнув нос, отчего я поморщилась, ощущая, что онемение отпустило не только руку, но и лицо. Ног я по-прежнему не чувствовала.
– Ну вот, теперь у нас уже два пациента, один из которых в абсолютном стазисе, а другая в частичном, – прозвучал прохладный голос Оланиэля.