Мы разом выдохнули, поняв, что ругать нас никто не будет, а еще и хвалят. Значит, в столовой этот был концерт исключительно для благородных эльфов.
– Вы мне только скажите, как вам так удалось сделать, что я, один из сильнейших магов, не смог развеять эти ваши иллюзии?
– А мы смешали виды магии при их создании, – ответил Данаэль.
– А, ну мог бы и догадаться, – понимающе кивнул папа. – Эла сразу просекла, что ваш с Найтом скандал полная фикция с целью отвлечь внимание, потому я первым почувствовал магию в столовой, но не знал, чего ждать, пока не увидел все своими глазами. Молодцы. Ри, делаешь успехи.
– Учителя хорошие, – улыбнулась я.
– Вот и учись у них дальше. Только вы с розыгрышами прекращайте, а? Я постоянно жду подвоха, – папа устало посмотрел на меня.
Я понимающе кивнула, с такой-то бандой под боком.
– Пап, специально ничего больше делать не будем. Но, думаю, у леди отпало желание ерничать?
– Думаю, на некоторое время точно, – ответил предок. – Ладно, возвращайтесь в замок, Рине пора отдыхать. Завтра ей предстоит очень насыщенный событиями и нервами день. И, огромная просьба, дворец не спалите!
И папа очень внимательно оглядел всю нашу шарашку. Мы, потупив взоры, почти синхронно кивнули. Я ж папу предупредила, что умысла не будет, а если что не так пойдет, с нашим то счастьем, то…
Глава 9
Утро началось шумно. Денайттар снова ночевал у меня в комнате, устроившись в кресле. И все было спокойно, пока не влетела Аринэль с воплем, что пора одеваться. Она в наглую вытолкала еще не проснувшегося полностью принца из моей спальни. К ней подтянулась мама. Они вдвоем, стащив с меня ночную сорочку, затолкали в ванную комнату, где в огромной ванне, больше напоминавшей компактный бассейн, уже была приготовлена теплая вода, по бортикам стояли какие-то ароматные масла, кремы, притирки. Мне поплохело от осознания, что сейчас надо мной будут издеваться. Жуть.
В первую очередь они вдвоем начали перебирать масла, чтобы найти мой аромат. После некоторых споров, они представили мне на выбор три, остальные Аринэль ловко убрала в шкаф, скромно прятавшийся в углу. Я понюхала каждую из бутылочек, после чего протянула горничной ту, которая мне понравилась больше всего. Это был запах лаванды. Надо же, и тут она произростала. Дальше были водные и массажные процедуры, маски на лицо и тело, снова водные процедуры. Потом Аринэль, перетащив меня, закутанную в одно полотенце, в спальню, усадила у зеркала и начала наводить красоту на лицо.
Я и опомниться не успела, как уже были подведены черным мои огромные ярко-зеленые глаза, тени легли темно-зеленые, выгодно оттенив цвет глаз, легкие румяна и бежевая помада, и образ эльфийки брачного возраста был завершен. Неплохо так.
– Теперь вставайте, буду вас одевать, – Арниэль потянула меня за руку.
Мама, сидя на краю моей кровати, попивала чай, наблюдая за приготовлениями к облачению. Я встала с пуфика, придерживая одной рукой, норовившее сползти полотенце, когда в комнату влетел принц. Да-да, именно влетел, а не чинно вошел, как обычно он это делает. От неожиданности я потеряла контроль над полотенцем, и оно раненной белой птицей слетело на пол. Взгляд, резко затормозившего принца Денайттара потемнел, хотя, казалось, куда больше с его черными глазами.
– Извини, – но отворачиваться и не собирался, разглядывая смутившуюся меня.
Аринэль подпорхнула, кинув наряд, который собиралась на меня напялить, на кровать. Она рывком подняла полотенце и обернула вокруг меня.
– Ты что-то хотел? – хриплым голосом поинтересовалась у Найта.
– Да, – он опустил голову и глухо добавил, – хотел сказать, что мне пора во дворец, увидимся через пару часов.
И он, так и не подымая больше головы, вылетел пулей из спальни. Мама хохотала так, что у нее слезы в уголках глаз блестели.
– Леди Эла, – укоризненно сказала Аринэль, – ну чего вы его не выставили?
– А зачем? – лукаво уточнила мама. – Должен же мужик знать, что его ждет через месяц. Пусть мучается теперь, раз даже отвернуться ума не хватило.
– Злая вы, – ехидно заметила горничная, – ему же еще месяц нельзя ничего такого эдакого, а фантазии теперь замучают.
И хохотали мы уже все. Да, женщины все же страшная сила. И пожалеть бы несчастного, так нет же, злорадствуем.
Следующим этапом пошло нижнее гм… белье. Три полосочки и блестящий лоскуток треугольной формы, за ним страшная конструкция «а ля корсет». С одной стороны он поднимал грудь, с которой у меня и так все в порядке было, с другой, то есть противоположной к низу этого пыточного устройства крепились подвязки светло-зеленых прозрачных чулок. После этого последовало платье. И формой и цветом оно напоминало шкуру змеи. Грудь в нем почти вываливалась в декольте, надежно поддерживаемое снизу корсетом, который, к слову сказать, совсем и не был похож на те корсеты, что я знала на земле. В тонкую прочную ткань были вставлены какие-то тоненькие прутики, которые и держали фигуру в надлежащем виде, но его совсем не было видно под платьем. Далее оно стягивало как смирительная рубаха почти до середины бедра, затем на нем с двух сторон до самого низа шли два разреза, что хотя бы облегчало ходьбу. Возмущенно гляжу на маму.
– Придворная мода, – леди непринужденно пожала плечами. – С того момента, как будет объявлена ваша помолвка, ты станешь второй леди империи и должна всегда следить за своим видом. И языком, между прочим, тоже.
Мама сама взяла в руки расческу и долго расчесывала мои волосы по всей длине прядь за прядью, после чего собрала сзади высокий хвост, перехватив его золотой заколкой в виде листика. По бокам она оставила пряди, слегка прикрывающие мои острые ушки, и перевела их наперед, выложив четко на груди и вниз до пояса.
– Аринэль, шкатулку, – велела она горничной.
Из этой шкатулки, услужливо поданой девушкой, мама достала тонкую узорную диадему, серьги и пару колец, не считая фамильного, которое всегда было на мне. Мой наряд был почти окончен, когда папа постучал в дверь:
– Девочки, вы уже готовы?
– Еще пару минут, дорогой, – откликнулась мама. – Аринэль, обувь.
Я пораженно воззрилась на то, что мама так небрежно назвала обувью: мало того что высота каблуков меня ужаснула – там все сантиметров 15, так еще и сами то ли туфли, то ли босоножки, изготовлены из каких то тончайших нитей – паутинок. Страшно даже представить, как они будут разваливаться на ногах при ходьбе.
– Это эльфийский шелк. При всем желании не порвутся и не развалятся. Можешь смело одевать, – успокоила меня родительница.
Когда я все же решилась всунуть в них свои ноги, с удивлением обнаружила, что в них легко и удобно, почти как в кроссах и даже высота не особо мешает. Взглянув на себя в зеркало, увидела высокую стройную эльфийку с белыми волосами, и красивыми такими зелеными и алыми прядками в них, с острыми ушками, проглядывающими сквозь волосы, с узором из красноватых чешуек у висков и на лбу (к ним я уже привыкла и перестала шарахаться), с красивыми выразительными зелеными глазами и четко очерченными губами, в тонком зеленом платье, выгодно подчеркивающем все достоинства фигуры. Да, я себе реально нравилась намного больше, чем та девчонка из московского двора, вечно в свитере, свободных джинсах и кроссах, с небрежной прической и лицом, начисто лишенным косметики.