Зимняя луна [= Ад в наследство ] - читать онлайн книгу. Автор: Дин Кунц cтр.№ 48

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Зимняя луна [= Ад в наследство ] | Автор книги - Дин Кунц

Cтраница 48
читать онлайн книги бесплатно

Эдуардо встал на ноги и взял ружье. Его ладони стали липкими от пота, но он мог держать оружие.

Еще один глухой звук и скрип по песку.

Его сердце билось со скоростью птичьего, быстрее чем у вороны, даже тогда, когда та была жива.

Гость - откуда бы он ни был, как бы он ни звался, живой или мертвый - достиг верхней ступеньки и двинулся по площадке к двери. Больше никаких глухих звуков. Только волочение и шарканье, скольжение и скрип.

Видимо, благодаря литературе того сорта, что он читал все последние несколько месяцев, голова Эдуардо наполнилась образами различных неземных созданий, которые могли бы производить такие звуки вместо обычных шагов. Каждый был зловещее по виду, чем предыдущий, пока в мозгу не зарезвились чудовища. Одно чудовище не было неземным, относясь более к По, чем к Хайнлайну или Брэдбери. Готическим, а не футуристическим, не только с Земли, но и из земли.

Оно шло к двери: все ближе и ближе. И, наконец, достигло ее и замерло у двери. Незапертой двери.

Тишина.

Эдуардо нужно было сделать только три шага, схватиться за ручку и дернуть ее на себя, и тогда он бы оказался лицом к лицу с "гостем". Но он не мог сдвинуться, словно врос в пол, как деревья в холмы, которые поднимались за домом. Хотя он сам придумал такой план, предусматривающий встречу, хотя не убежал, когда у него была возможность. Эдуардо убедил себя, что сохранность его рассудка зависит только от того, как он встретит этот последний ужас ночью и удастся ли ему остановить его в прошлом. Теперь же он почти парализован и совсем не уверен, что бегство было таким уж неверным выходом.

"Это" молчало. Оно было там, но молчало. В нескольких дюймах от двери.

Что оно делало? Просто ждало, что Эдуардо двинется первым? Или изучало ворону в дуршлаге? Крыльцо было темным, и только свет с кухни просачивался через закрытые окна. Может ли оно вообще видеть ворона?

Да! О да, оно видит в темноте! Можно держать пари, оно видит в темноте лучше чем самая глазастая кошка, потому что оно само из темноты.

Услышал, как тикали кухонные часы. Хотя они всегда были здесь, он не слыхал их годами, потому что тиканье стало частью фона, белым звуком. Но теперь он его слышал, громче, чем когда-либо, как будто палочка бьет: медленно, рассчитанными ударами по приглушенному барабану на государственных похоронах.

Ну же, ну, давай! На этот раз он не призывал пришельца показаться - подгонял себя самого. Давай, ты, ублюдок, ты трус, ты старый тупой дурак, шевелись!

Он двинулся к двери и остановился так близко, что мог бы открыть ее одним движением.

Чтобы взяться за ручку, надо было держать ружье только одной рукой, но он не мог сделать этого. Никак не мог.

Его сердце болезненно билось среди ребер. Чувствовал пульс висками, тот стучал, молотил, оглушал.

Он ощутил это через закрытую дверь. Тошнотворная вонь, запах кислого и гниющего. Такого ему, не доводилось ощущать никогда в жизни.

Ручка двери перед ним, которую он не мог схватить сам, - круглая, полированная, желтая и блестящая, - начала поворачиваться. Сверкнувший свет, отражение кухонных ламп потек по мягкому изгибу ручки, пока она медленно вращалась. Очень медленно. Свободная щеколда вышла из гнезда с коротким клацанием меди о медь.

Пульс колотил по вискам, отдаваясь по всему телу. Сердце разбухло в груди, так разбухло, что переполнило легкие. Тяжелое дыхание причиняло боль.

Теперь ручка вернулась в прежнее положение, дверь осталась неоткрытой. Язычок щеколды снова погрузился в приемник. Миг появления откладывался, может быть, уходил навсегда, как и его удалявшийся гость...

С мучительным криком, который удивил его самого, Эдуардо дернул за ручку и распахнул дверь одним бешеным, судорожным движением. Он оказался лицом к лицу со своими самыми худшими страхами. Потерянная дева, освобожденная после трех лет в могиле: жилистая, скрученная масса серых волос с грязью, безглазые впадины. Мясо отвратительна сгнившее и потемневшее, невзирая на сохраняющее действие бальзама, проблески чистых костей посреди иссохшей воняющей ткани. Губы, обнажившие зубы в широкой, но не веселой улыбке. Потерянная дева стояла в своем рваном и изъеденном червями саване: сине-голубая материя, - покрытая расплывшимися пятнами трупной жидкости. Она подняла руку и вытянула ее к нему. Ее вид наполнил его не просто ужасом и отвращением, но отчаянием. Боже! Он погрузился в море холодного черного отчаяния от того, что Маргарита превратилась в это, согласно непреклонной судьбе всех живых существ.

Это не Маргарита - она не эта грязная кукла. Его жена давно в лучшем месте, на небесах, у Бога. Может быть, сидит рядом с Богом! Маргарита это заслужила и сидит рядом с Богом, далеко от своего тела. Сидит рядом с Богом!

Прошли первые мгновения встречи, и он подумал, что с ним теперь все будет в порядке, что он сохранит рассудок и сможет поднять ружье и снести ненавистную тварь с крыльца. Слать в нее пулю за пулей, пока она не потеряет последнее сходство с Маргаритой, пока не станет просто кучей из крошева костей и кусков мяса, и больше ей не удастся погрузить его в такое отчаяние.

Затем он увидел, что к нему пришел не только этот отвратительный заменитель, но и сам путешественник: две встречи вместо одной. Пришелец обхватил тело, повис на спине, и проник во все впадины, уселся на мертвую женщину как на лошадь и залез ей внутрь. Его собственное тело казалось каким-то мягким и плохо приспособленным для столь сильной гравитации, которую он здесь встретил. В этих условиях он нуждался в подпорке, в некоем транспортном средстве. Сам был черным, черным и гладким, кое-где покрытый красными пятнами. Казалось, состоял только из этого обвившегося и корчащегося придатка, который на мгновение показался таким же жидким и гладким, как змея, но в следующий момент, заостренным и суставчатым, как ноги краба. Но он не был ни мышечным, как кольца змеи, ни панцирным, как краб, а клейким, желеобразным. Эдуардо не разглядел ни головы, ни рта, никаких знакомых черт, которые могли подсказать, где низ, а где верх. У него было всего несколько секунд чтобы осознать то, что он успел заметить, бросая короткие взгляды. Увидев эти блестящие черные щупальца: как они шевелятся в грудной клетке трупа, он понял, что на теле трехлетней давности осталось гораздо меньше плоти, чем ему показалось вначале и что видимость объема перед ним создавал наездник на костях. Его переплетенный придаток выпячивался там, где когда-то были ее сердце и легкие, обвивался, как виноградная лоза вокруг ключиц и лопаток, вокруг плечевой и лучевых костей, вокруг берцовых. Даже заполнял пустой череп и пузырился за ободками пустых глазниц! Это было больше, чем он мог выдержать и больше, чем то, к чему его приготовили книги. Это было больше, чем "чужое": неприглядность, которую он не мог вынести. Он услышал, как кричит, слышал, но не мог остановиться, не мог поднять ружья, потому что вся его сила ушла в этот крик.

Хотя казалось, что прошла вечность, на самом деле миновало только пять секунд с тех пор, как он распахнул дверь, до того, как сердце сжал смертельный спазм. Несмотря на то, что маячило на пороге кухни, невзирая на мысли и ужасы, которые проносились в его мозгу за этот момент времени, Эдуардо знал, что число секунд было точно такое - пять. Потому что какая-то часть его продолжала считать тиканье часов, - похоронный ритм, - пять тиканий, пять секунд. Затем опаляющая боль взорвалась в нем; мать всех болей, вызванная не силой пришельца, но поднявшаяся изнутри. В сопровождении белого света, яркого, как вспышка ядерного взрыва, а дальше - все стирающая белизна, которая смыла пришельца из его видения и все тревоги мира из его сознания. Покой. Мрак. Тишина...

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению