– У этой способности есть и обратная сторона, – осторожно сказал Гард. – Вспомни, сколько раз она спасала тебя, когда ты был на грани срыва.
Дин усмехнулся.
– А где гарантия, что ты никогда не станешь пользоваться этой силой во вред другим? Любое влияние – это вторжение в личную жизнь. Я много об этом думал. Даже когда тебе кажется, что ты влияешь во благо, никогда нельзя быть уверенным. Наверняка и ты испытывал искушение воспользоваться ментальностью в собственных интересах. Обмануть. Обхитрить. И взять своё.
Я не удержалась, и скосила глаза, пытаясь незаметно отследить реакцию Гарда. Бабуля неоднократно описывала мне признаки того, что человек нервничает, без умения считывать эмоции ни одна ведьма не сможет делать свою работу. Кадык гладира дёрнулся в коротком глотке, ладони сжались в кулаки и сдвинулись назад, словно пытаясь спрятаться за спину. О да, он определённо не хочет отвечать. Что-то скрывает.
– Мы все люди, – мягко сказала я, вдевая серёжку в правое ухо. – Подвержены слабостям и всё время стремимся воздействовать на других ради собственных интересов. Такова жизнь, Дин.
Он коротко хохотнул и покачал головой.
– Вот только играть надо на равных. Иначе несправедливо выходит.
– Где ты видел справедливость в этом мире? – глухо проговорил Гард и наконец отпрянул от двери. – Нет никакой справедливости. Один родился королём, и у него есть всё. Всё, кроме свободы и личной жизни. И покоя. Кто-то родился бедняком – и у него нет ничего, кроме голода и боли. Кого-то осудили без вины и приговорили к смерти. А кто-то уничтожает людей направо и налево, но остаётся любимым всеми «стражем порядка». Нет никакой справедливости. Есть только случай. И единственное, что мы можем сделать – это научиться пользоваться тем случаем, что выпал на нашу долю. Вот и всё.
Дин уже открыл было рот, чтобы ответить, но я его опередила:
– Ладно, давайте закроем тему! Время позднее, уже пора бы спать, завтра тяжёлый день... Дин, прости, что мы так поздно заявились и спасибо тебе большое за работу.
Ещё несколько мгновений он продолжал прожигать взглядом Гарда, потом откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
– Наверное, дядя Айк был прав, когда уплыл отсюда к чёртовой матери. Лучше быть среди себе подобных.
Гард успел уже взяться за ручку двери, как вдруг застыл и медленно обернулся к Дину:
– Что, прости? Куда уплыл?
– Туда, куда тебе дорога, – огрызнулся тот. – Подальше от нормальных людей.
– Он уехал с экспедицией королевича?
– Нет, давно ещё, больше трёх лет прошло с тех пор. Вот письмо прислал, говорит, неплохо обжился. Так что ты подумай. И друзей своих забери
– Дин! – строго оборвала я его, чувствуя, что ситуация накаляется. Но осеклась, увидев, как заблестели глаза Гарда.
– И тебе пришло оттуда письмо? – спросил он, подавшись вперёд, и словно не слыша презрения в голосе Дина.
– Ну пришло, и что с того?
Гард не ответил. Сначала его веки распахнулись, словно он увидел нечто удивительное. Потом расплылся в глуповатой улыбке, прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд, в котором читалась несущаяся галопом мысль. Вот только о чём именно он думал, осталось для меня загадкой.
– Мы, пожалуй, пойдём, – сказала я, выталкивая Гарда за дверь. Потом остановилась и, повинуясь внезапному порыву, в два шага пересекла комнату, чтобы обнять Дина напоследок. – Спасибо тебе большое. Ты не представляешь, как выручил меня.
– Да уж представляю, – проворчал он в ответ.
С того момента Гард был как никогда задумчив, а на губах его блуждала таинственная улыбка. На все вопросы отвечал уклончиво, словно боялся спугнуть внезапно повернувшуюся к нему лицом удачу, но к утру мне всё же удалось выяснить, что причиной тому было следующее.
Около четырёх лет назад пропал его брат. Никто больше никогда его не видел, и проследить путь беженца так и не удалось. Его не преследовал закон, он не находился в опасности, как это было в случае Гарда, но зато голову его наполняли разнообразные идеи об идеальном государстве. И о мифической новой стране, которую можно было отыскать, если плыть на корабле дальше гор, покинуть край земли и устремиться в бесконечную воду. Там, за морем, должна быть другая земля. Та, с которой уже много лет никто не возвращался. И вот теперь приходит письмо от человека, который ушёл в те земли как раз во время исчезновения брата! Значит, кто-то вернулся. А значит, можно попытаться выяснить, действительно ли брат там. А может и вовсе он прибыл вместе с письмом дяди Айка?
Гард мечтательно смотрел в серое небо, а я не находила себе места. Нет, его желание найти родного человека мне было понятно: я и сама на многое готова пойти, чтобы найти мать, – но мысль, что для него брат может быть важнее меня, не давала покоя. Немного успокаивало одно: уйти за море, где нет королей и сумасшедших Прокуроров, виделось не такой уж плохой идеей. Но пока что в моих планах было переждать бурю в тихом неприметном месте, чтобы потом вернуться к магии вновь. И на этот раз никто не посмеет вмешиваться в мою жизнь.
***
– Она сбежала, – Хельг плюхнулся в кресло, которое уже начал считать своим, несмотря на то, что располагалось оно в рабочем кабинете короля.
– Ожидаемо, – выдохнул тот, откидываясь на спинку стула. Длинные смятые полы белого сюртука колыхнулись и безжизненно повисли. – Проследили?
– Обижаешь. На самом рассвете подсела в обоз мелкого торговца, сейчас должны быть на полпути к Агвану.
– Что с охраной?
– Стандартный отряд и трое наших на связи. Что делать будем? Вылавливать?
– Оставь. Пусть за ней присмотрят, но не трогают. Ей нужно время.
– Значит, второй план?
– Нет, давай третий. Или всё же...
– Эй-эй! – Хельг поднял перед собой руки. – Тормози коней. Ещё ни разу в истории силовой конфликт с гладирами не решался в пользу человеков.
– Ещё ни разу у нас не было экранов и устройств, взрывающих любую точку пространства.
– Это риски.
– Хельг! – король хлопнул ладонями по столу. – Ты достал меня со своими рисками! Если не рисковать, мы так и будем каждую минуту бояться, что они вторгнутся в наши головы и подчинят себе. А мы при этом будем слюной истекать и радоваться возможности служить великим господам. Чёрт с ним! План номер три – и собирай магов скорее. Как по ним ситуация?
– Не очень. Почти все, кто в провинции – участвуют в восстаниях. Им сильнее всего присели на мозги, если вмешаться, могут и тронуться. Кого могли – вытащили в Тузы. На периферии оставили только врачей.
– Да, мне докладывали... Что же, собирай молодняк.
Хельг расплылся в самой ослепительной улыбке:
– Уже.
Просторная комната была заполнена скамьями, на которых рядами расселись молодые маги. Вдоль стены с серьёзным видом стояли взрослые академики. Первые перешёптывались, гадая, что они здесь – в главной Академии – делают, а вторые молчали и почти не шевелились. Хельг шумно выдохнул и деланно лёгкой походкой вошёл в аудиторию, остановившись на самом видном месте.