Его апатия - читать онлайн книгу. Автор: Чингиз Абдуллаев cтр.№ 10

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Его апатия | Автор книги - Чингиз Абдуллаев

Cтраница 10
читать онлайн книги бесплатно

— Не знаю, — ответил Дронго. — Но постараюсь вернуться пораньше. Как вас зовут?

— Алла Николаевна. — Она вновь приветливо улыбнулась.

По холлу первого этажа нетерпеливо ходил Костя Федяков. Он был в нарядном светлом костюме. Увидев Дронго, он с улыбкой шагнул навстречу.

— Я думал, что ты уже ушел, — признался Костя. — Обиделся и не стал меня ждать.

— Меня трудно обидеть, тем более всего лишь не соглашаясь со мной, — отозвался Дронго. — С одной стороны, я полагаю, что у каждого человека есть право на ошибку. А с другой, не считаю возможным обижаться по любому поводу, особенно когда со мной говорят достаточно искренне.

Они вышли и сели в автомобиль Федякова.

— Только учти, — напомнил Дронго, — у нас мало времени. Только три часа.

— Как это три часа? — не понял Костя. — Мы же договорились, что поедем ко мне. Жена приготовила такой ужин! Может, мы просидим до утра, чего заранее загадывать.

— Я должен вернуться в отель, — терпеливо объяснил Дронго, — у меня важная встреча.

Он не стал напоминать Косте, что вечером должен был приехать Эдгар Вейдеманис. На всякий случай Дронго не сообщал никому что Вейдеманис приезжает поездом, а не прилетает самолетом. На поезде, где багаж не досматривают, у Эдгара была возможность привезти оружие, которое могло пригодиться в сложной ситуации. Разрешение на оружие у обоих экспертов имелось, они могли не опасаться возможных проверок.

Федяков повел машину в сторону набережной, вдоль которой стояли новые дома.

— Разве ты живешь в той стороне? — спросил Дронго.

— Нет, конечно. — Костя улыбнулся. — У меня собственный двухэтажный дом, купил в девяносто шестом. Тогда у меня дела шли неплохо, издавалось много книг. В девяносто седьмом вообще был пик продаж. Я все время думаю, как удачно успел купить дом. Потом был дефолт, в девяностом восьмом году у нас тут столько людей обанкротилось! Нет, лучше об этом не вспоминать. А путь я выбрал не случайно — полюбуешься нашим Тихим Доном.

Дронго молча смотрел в окно. Неожиданно он попросил остановиться.

— Что случилось? — не понял Федяков.

— Подожди, — попросил Дронго. Он вышел из салона автомобиля и направился к цветочному магазину, откуда вернулся с роскошным букетом, который бережно положил на заднее сиденье, — Это для твоей жены, — пояснил он.

— Спасибо, — смущенно буркнул Костя и резко взял с места.

— Я помню вашу улицу Энгельса, — сказал Дронго, — площадь у Дома Советов и, конечно, проспект Ленина. Сейчас, наверное, уже некоторые названия поменялись. Интересно, что во всех крупных городах Советского Союза, да и в маленьких тоже, были Советские улицы, проспекты Ленина и улицы Энгельса. А потом мы разодрали свою страну на куски, а заодно переименовали некоторые города и улицы, решив, что это сделает нас счастливыми. Как глупо…

— В первое время и нам было непривычно, — признался Костя, — мы ведь вдруг оказались на границе. Макеевка или Горловка уже в другой стране. Нужно пас — порта показывать, границу проходить. А у нас у всех там родные и близкие. Потом привыкли. Сейчас некоторые даже пользуются: везут туда дефицит, а оттуда дешевые товары. Бизнес наладили. В общем, устроились с учетом новых обстоятельств. Знаешь, как наши книги продавались? Если хорошие были, то они и на Украине шли, как в России.

— Значит, ты тоже устроился? — насмешливо спросил Дронго.

— А ты не улыбайся. Жить-то нужно было. Разве я думал, что издателем стану? Я ведь театральный режиссер по профессии. Жизнь заставила издательство открыть. Так и мои товарищи. Среди них и врач есть. Он, правда, подзаработал немного в туристическом бизнесе, а потом не выдержал, в медицину вернулся. У него просто другого выхода не было. Ты ведь то же не от хорошей жизни частным детективом заделался. Раньше был известным человеком, в ООН работал, с Интерполом сотрудничал. А сейчас мотаешься по нашим весям, чтобы какого-то полоумного убийцу защитить. И зачем тебе это нужно?

— Ты опять за свое? — покачал головой Дронго.

— Ладно, больше не буду. Но ты мне скажи, тебе самому не обидно? Кем ты был и кем ты сейчас стал.

— Не знаю, — ответил Дронго, — я ушел из экспертов еще до того, как распался

Союз. В последние годы было слишком много лжи и предательства. Мне еще повезло, я сумел достойно уйти. А сколько людей пострадало, у скольких поломали жизнь. Больше всего повезло в бывшем СССР разведчикам. У них в Первое Главное Управление пришел Примаков и просто спас это ведомство от разгрома. Ему памятник при жизни нужно поставить за такую работу. А потом и того больше — в девяносто восьмом возглавил правительство и всю страну спас. В Аргентине, когда их валюта обвалилась, четырех президентов сменили, по всей стране были грабежи и мародерства. А в России тогда в четыре раза рубль ссохся — и ничего, выжили. И как же Евгения Максимовича отблагодарили? Отправили в отставку и устроили на него массированную атаку.

Дронго помолчал. Константин уважительно ждал продолжения его монолога.

— У меня тогда много чего накопилось. Погибла женщина, которая мне нравилась. Застрелилась другая. В общем все было наперекосяк. И никто не знал, чем кончатся эти идиотские эксперименты Горбачева — Шеварднадзе. Два никчемных политика «сдавали» собственную страну, и я как госчиновник вроде бы в этом должен был соучаствовать, молчаливо наблюдая за ее агонией. Они тогда предали всех и все, что могли. Вот я и решил уйти. А потом жизнь моя как бы разделилась. Теперь я живу немного в Баку, немного в Москве и немного в одной европейской стране.

Дронго не стал называть Италию. Это было его слишком личное дело, чтобы говорить об этом Федякову. Да и вообще он никогда и никому не рассказывал, куда и зачем уезжает.

— Что касается моего приезда сюда, — продолжал Дронго, — то скажу тебе честно: я приехал сюда не потому, что меня наняли. У этого несчастного, подозреваемого в убийстве, нет денег даже для того, чтобы содержать самого себя. Жена и сын Нагиева в Киеве, а ко мне приезжала его сестра. Я ее выслушал и подумал: как могло получиться, что молодой человек, подававший большие надежды, вдруг оказался таким страшным убийцей? Ты вот можешь мне это объяснить?

— Мне чихать на его надежды! — в сердцах выговорил Костя. — Если он убийца, то я не хочу вникать в душевные переживания этого сукина сына. Он должен ответить за свое преступление. Вот и все мое отношение к нему. А на остальное мне плевать.

— Какой ты у нас, оказывается, апатичный, — нахмурился Дронго. — Значит, тебе на все наплевать?

— Нет, не на все. Но когда ребенка убивают, мне плевать на душевные потрясения убийцы, даже если он был круглым отличником, как ты сообщил мне сегодня утром. Мне нужно, чтобы его посадили на всю жизнь. И чтобы он сдох в тюрьме. Вот какое у меня к нему отношение. И это не апатия, а антипатия. В отличие от твоей симпатии. Извини, но я привык говорить правду. Или ты думаешь, что, если он лезгин и мусульманин, я должен к нему по-другому относиться? Вот я два раза был в Штатах, видел, как там белые американцы посадили себе на голову негров. Что из этого хорошего получилось? Уже даже Буш издал указ, что все привилегии негров нужно отменять. Нельзя оставлять глупых чернокожих в институте только на том основании, что они негры, и не принимать талантливых белых ребят, только потому, что у них цвет кожи как у бывших рабовладельцев. Нельзя! И в нашей стране тоже слишком долго цацкались со всеми этими черными, мусульманами, азиатами. Дружба народов, видите ли. Все это херня, Дронго. Вот ты мой друг, и это я понимаю. Есть у меня друг грузин — Шалва Зедгенидзе, которого я очень люблю и уважаю. Но твоих соплеменников, заполонивших наши базары, я любить не обязан. Они, кстати, меня тоже не особенно любят. Все правильно. Своя рубашка ближе к телу. Ты не согласен? — Костя обернулся к Дронго.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению