Волки на переломе зимы - читать онлайн книгу. Автор: Энн Райс cтр.№ 34

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Волки на переломе зимы | Автор книги - Энн Райс

Cтраница 34
читать онлайн книги бесплатно

Ройбен улыбнулся.

– Может быть, именно поэтому у людей иногда складывается ложное представление о тебе. Кто-то может счесть, что у тебя нет веры, хотя на самом деле она у тебя есть.

– Да такое случается довольно часто, – с кроткой улыбкой сказал Джим. – Но это не важно. Веровать можно очень и очень по-разному, согласен?

Довольно долго они сидели в молчании. Слишком уж много вопросов к брату было у Ройбена.

– Ты после этого слышал что-нибудь о Лоррейн? – спросил он в конце концов.

– Да. Через год после выхода из Центра Бетти Форд я написал ей покаянное письмо. И не одно. Но все письма, отправленные по тому адресу, который она оставила в Беркли, возвращались ко мне. Тогда я попросил Саймона Оливера выяснить, живет ли она в Челтнеме и по этому ли адресу. У меня не могло быть никаких претензий к ней из-за того, что она возвращает мои письма. Я послал ей еще одно письмо, постаравшись написать его как можно искреннее. Писал о том, что глубоко скорблю о случившемся, что считаю себя виновным в убийстве, ибо то, что я сделал с ее ребенком, иначе не назовешь, что я очень боюсь, что нанес непоправимый вред ее здоровью и что она больше не сможет иметь детей. На это письмо я получил короткий, но, пожалуй, теплый ответ: с ней все хорошо, здоровье в порядке, не стоит беспокоиться. Ничего страшного ты мне не сделал, живи спокойно.

– Позднее, перед поступлением в семинарию, я еще раз написал ей – спросил, как у нее с деньгами, и сообщил, что собираюсь стать священником. Написал, что за минувшее время муки совести сделались только сильнее. Написал, как «Двенадцать шагов» и вера изменили мою жизнь. Чересчур подробно описал свои планы, мечты и вообще расхвастался. Сейчас я понимаю, что это было самолюбованием. Но в то же время письмо было покаянным. И она написала мне невероятный ответ. Просто немыслимый.

– То есть?

– Ты не поверишь, но она написала, что я в первый и последний раз за много лет подарил ей настоящее счастье. А дальше – о том, насколько несчастна она была до того, как я вошел в ее жизнь, что к тому дню, когда профессор Мейтленд ввел меня в свой дом, она уже утратила всякую надежду. И о том, что благодаря знакомству со мной ее жизнь целиком и полностью изменилась к лучшему. И что мне вовсе не стоило тревожиться из-за того, что я как-то повредил ее здоровью. Она написала, что уверена: из меня получится прекрасный священник. Что отыскать такое по-настоящему важное место в мире – дивно. Хорошо помню, что она употребила именно это слово – «дивно». А у нее и ее профессора все замечательно, писала она. И желала мне всего самого лучшего.

– Это, полагаю, должно было произвести впечатление на архиепископа, – сказал Ройбен.

– И, по правде говоря, произвело.

Джим коротко, невесело рассмеялся.

– Вот такой она была – Лоррейн. Всегда добра, всегда деликатна, всегда великодушна. Лоррейн была чудесной… – Он на несколько секунд прикрыл глаза, а потом продолжил: – Года два назад – не помню точную дату – мне на глаза попалась краткая заметка в «Нью-Йорк таймс» о смерти профессора. Надеюсь, Лоррейн вышла замуж еще раз. Я молюсь за это.

– По-моему, ты сделал все, что было в твоих силах, – сказал Ройбен.

– Она и этот несчастный младенец не выходят у меня из головы. Я очень часто думаю о том, что мог бы сделать для него. Хочу или не хочу, а думаю. Иногда я просто не в состоянии находиться рядом с детьми. И не желаю бывать там, где с ними предстоит встретиться. Я постоянно благодарю Всевышнего за то, что я служу в храме Святого Франциска в трущобах Тендерлойна и мне не приходится видеть на своих службах семьи с детьми. Но мысли о том, что должен был получить от меня этот младенец, не оставляют меня почти никогда.

Ройбен кивнул.

– Но своего маленького племянника, которому предстоит появиться на свет, ты будешь любить.

– О, несомненно, – сказал Джим, – всей душой. Да! Прости… Не надо было мне говорить всего этого о детях. Я просто…

– Поверь, я все понимаю, – перебил его Ройбен. – Это мне, пожалуй, следовало выразиться по-другому.

Джим снова уставился в огонь и долго молчал, как будто не слышал слов брата.

– Но, как бы там ни было, Лоррейн и ее неродившийся младенец будут со мною всю жизнь, – сказал он. – И никогда я не перестану думать о том, как могла бы сложиться его жизнь. Очень сомневаюсь, что когда-нибудь это прекратится. Ну что ж, я это заслужил.

Ройбен промолчал. Он не был уверен в том, что Джим во всем прав. Жизнь Джима сложилась под действием его вины, терзаний его совести, его боли. У него крутилось в мозгу множество вопросов, но он не знал, как их следует задать. Он чувствовал, что Джим стал ему ближе, намного ближе, чем раньше, но не знал, как это выразить. Он также знал из собственного опыта, что в мире, где обитает он, ему ничего не стоит лишить жизни человеческое существо, и никаких укоров совести он при этом не испытывает. Вообще никаких неприятных эмоций.

– А в последние несколько лет, – продолжал Джим, – мне случалось видеть Лоррейн. По крайней мере я так думаю. Я видел Лоррейн в церкви. Это всегда происходило мельком и только во время мессы, когда я никак не могу покинуть алтарь. Я видел ее в глубине церкви, и, конечно, когда дело доходило до причастия, ее уже не было.

– А ты не думаешь, что это могло тебе мерещиться?

– Я подумал бы так, если бы не шляпы.

– Шляпы?

– Лоррейн очень нравилось носить шляпы. По большей части в классических, старомодных стилях. Не знаю, в обычаях ли это британцев, но Лоррейн всегда была очень стильной дамой и определенно обожала шляпы. На всякие университетские торжества, если они происходили днем, она надевала шляпы с широкими полями, обычно украшенные цветами. А по вечерам – черные шляпки для коктейлей, знаешь, такие, с вуалетками, какие носили несколько десятков лет назад. Хотя ты можешь и не знать. В общем, у нее была целая коллекция старомодной одежды и шляпок.

– И та женщина, которую ты видел в церкви, носила шляпы?

– Всегда, причем именно такие, какие должна была бы надеть Лоррейн Мейтленд. Или, допустим, Бетт Дэвис или Барбара Стэнвик. И, конечно, ее волосы – длинные белокурые прямые волосы – овал лица, форма головы и плеч. Ты же узнаешь меня издалека. И я тебя узнаю. Так что я уверен: это Лоррейн. Возможно, она теперь живет где-нибудь здесь. А может быть, все это лишь игра моего воображения.

Он немного помолчал, глядя на язычки газового пламени в камине, и продолжил:

– Я больше не влюблен в Лоррейн. Полагаю, когда-то был влюблен – спьяну ли или по-настоящему… Но теперь – нет. И, конечно, у меня нет никакого права выслеживать ее, если она живет здесь, нет никакого права вмешиваться в ее жизнь, возвращать ее к ужасным воспоминаниям. Но чисто для себя мне хотелось бы убедиться в том, что она счастлива, что она снова вышла замуж и что, может быть, у нее и дети есть. Вот узнать бы это… Знаешь, как ей нужен был этот ребенок! Гораздо больше, чем я.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию