Во имя любви к воину - читать онлайн книгу. Автор: Брижитт Бро, Доминик де Сэн Перн cтр.№ 6

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Во имя любви к воину | Автор книги - Брижитт Бро , Доминик де Сэн Перн

Cтраница 6
читать онлайн книги бесплатно

Кассим рассказывал мне о своей жизни без малейшего колебания. В прошлом он был порядочным дебоширом. Во Франции пил и гулял. «Хоть я и был женат, но вел себя как неисправимый бабник». Но в один прекрасный день решил измениться и, следуя постулатам Корана, вести праведную жизнь — телесную и духовную. Бросил курить, пить, так как это вредно для здоровья, ведь «наше здоровье принадлежит Богу».

Мы говорили о Талибане, когда к нам подошел Зубайр и спросил подозрительно: «Вы с ними встречались в Пакистане, это они вам дали визу? Что вы о них думаете?» Кассим покачал головой в знак отрицания. Он спокойно заверил нас: «В Кабуле мы знали их немало, и я уверяю вас, они не соответствуют тому, что рассказывают о них СМИ. Я, к примеру, не видел ни одного, кто ударил бы женщину». Зубайр недоверчиво взглянул на него.

Что касается другого, Карима, тот стоял в сторонке, а потом и вовсе удалился для молитвы в свою комнату.

Нищета была повсюду. Я заметила, что в гостевом доме остатки еды шли преимущественно обслуживающему персоналу, а затем семьям, которые толпились у дверей, выпрашивая подаяние. Я привыкла есть мало, чтобы им досталось больше. Поэтому худела на глазах. После двух месяцев в Афганистане я потеряла 15 килограммов.

Однажды я вышла в город в компании тех же двух марокканцев, чтобы поесть мороженого. Это особенное афганское мороженое — сливочное, взбитое вручную, настолько вкусное, что не обращаешь внимания на некоторые неприятности со стороны желудка.

Тем вечером 31 августа, пока мы наслаждались теплым воздухом в саду, ответственный за безопасность сообщил мне незаметно:

— Брижитт, если хочешь, можешь отправиться на фронт — ты получила разрешение на съемку. Наш генерал начинает наступление на талибов завтра на рассвете.

— А два арабских журналиста, они едут?

— Нет, только ты. Ты напишешь расписку, и все.

Мы выехали под покровом ночи. Я ехала в сопровождении трех афганских журналистов, близких генералу. Их звали Дауд, Фахим Дашти и Юсуф Жанесар. Они создали кинокомпанию по производству документальных фильмов «Ариана филмз» и снимали того, кого уважительно называли «господин Масуд» — его жизнь, боевые операции, интервью. При этом у них было чувство, что они работают на историю своей страны.

Еще не рассвело, когда мы доехали до военного поста. В свете зеленых ацетиленовых ламп, которые еще даже не погасили, раннее утро было похоже на конец света. Армия-призрак с трудом просыпалась, солдаты грелись у костров, их пату [2] были небрежно накинуты через плечо или намотаны на тело. Они выказывали удивительное для такого момента спокойствие. Я заметила солдата, сидящего и пытающегося соорудить из своего длинного шерстяного школа головной убор, похожий на тот, который носил Масуд. Мы все вместе выпили обжигающий чай.

Затем один моджахед проводил нас до танка. «Поднимайтесь», — приказал он. Я вскарабкалась на самый верх и не пошевелилась, пока мы не доехали. Солнце встало. Я поняла, что переживаю уникальный момент. Я находилась в опасной ситуации. На фоне сказочного пейзажа будут погибать люди, возможно на моих глазах. Неясный страх больше не покидал меня.

На передней линии фронта триста-четыреста воинов готовились к бою: одетые в шальвар камиз [3] , обутые в сандалии, нищие, в отрепьях, с гранатометом на плече или с автоматом Калашникова на ремне. Слышалось глухое клацанье автоматов, которые воины проверяли в последний раз. То были совсем юные горцы, которые еще вчера карабкались, проворнее горных коз, по склонам и тропинкам. Мальчишки. Я снимала их со сжимающимся сердцем. Командир, едва ли старше их, напутствовал их на дари [4] : «У вас украли ваши земли, убили ваших отцов, ваших братьев. Сегодня именно вы можете вернуть то, что вам принадлежит. Вы должны бороться из последних сил, чтобы ваши братья могли жить».

Они не уступили бы свое место никому. Я спросила у парня в паколе: «Почему вы здесь?» Он не выказал особых эмоций, особой ярости и сказал обычным тоном: «Талибы взяли наши земли на холмах. Затем людей старше 25 лет, чтобы послать их на фронт. Там они погибли… Поэтому многие перешли на другую сторону и примкнули к моджахедам». За ним его товарищи с важным видом одобрительно кивали головой.

Начали раздаваться крики: «Амер Сахеб, позволь нам умереть за тебя!» Они испытывали абсолютное доверие к своему предводителю. Ведь он приказал своим убить его в случае, если у врагов появится возможность взять его живым.

Я столкнулась с удивительным, тревожным и слишком реальным миром.

Тяжелый пулемет стрелял не дальше, чем на 300 метров. Молодые солдаты забрались в кишку первой траншеи, наиболее удаленной от линии фронта. Несколько минут назад они уважительно отвечали на мои вопросы. Теперь с таким же достоинством они шли на смерть. Повсюду взрывались снаряды. Мужчины больше не разговаривали. Каждый знал, что боеприпасы наперечет.

Мы с Даудом и Фахимом молча стояли рядом, опершись о земляной вал траншеи. Потом нам приказали подняться на командный пункт. Там беседы с военными продолжились за чашкой чая, как если бы снаружи ничего не происходило, как если бы на расстоянии нескольких километров отсюда мальчишкам не грозила смертельная опасность. Солдаты шутили по радио. Я слышала их смех. Дауд объяснил: «Они говорят с талибами, которые находятся на противоположной линии фронта». Я не верила своим ушам.

Появился командующий: «Надо отходить. Дела плохи». Наступление срывалось. Пришлось быстро идти до военного грузовика. Снаряды рвались со всех сторон — то справа в поле, то слева, совсем близко. Мы проезжали мимо раненых, лежащих повсюду в ожидании эвакуации. Зачем смотреть по сторонам? Я трусливо прятала глаза. Страх, который до сих пор повиновался мне, совсем распоясался. На посту Фахим сообщил, что он возвращается в Роджа-Бауддин.

— Ты остаешься?

— Нет, я еду с вами.

Военные размещали раненых в грузовике прямо на полу, нам же отвели скамейку. Было ясно, что я занимала чье-то место, одного из тех раненых, которые часами будут ждать следующего грузовика. В моих ногах на полу умирал мальчишка. Совсем ребенок. Я все бы отдала, чтобы быть медсестрой, а не журналистом. Несмотря на это, на все эти эмоции, у меня появилось желание взять камеру и снимать.

Я посмотрела на трех своих друзей, сидящих на скамейке. Все трое афганцы, журналисты. Они посерели, на них не было лица, и, что хуже всего, они были так несчастны. Я никогда не видела, чтобы мужчины были более несчастны. И моя камера осталась выключенной.

Грузовик высадил нас перед домом, где жила семья, которая встретила нас просто, с уважением, взяв наши руки в свои и прошептав салам. Позже за нами придет другая машина. Все молчали. Свет керосиновой лампы заострял напряженные черты. И каждый умудрился найти укромный уголок, чтобы тихо поплакать.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию