– Значит, ты вервольф.
Он кивнул.
– Как это случилось?
Он уставился в пол, потом поднял глаза. И лицо у него было
такое грустное, что я пожалела о своем вопросе. Я ожидала красочного рассказа о
пережитом страшном нападении.
– Попалась плохая сыворотка на прививке от ликантропии.
– Попалась – что?
– Ты слышала.
У него был озадаченный вид.
– Укол плохой сыворотки?
– Да.
У меня физиономия стала разъезжаться в улыбке.
– Это не смешно, – сказал он.
Я затрясла головой:
– Совсем не смешно. – Я знала, что глаза у меня
искрятся, но я еле могла не расхохотаться во всю глотку. – Но признай, что
тонкая ирония здесь есть.
Он вздохнул:
– Ты сейчас лопнешь. Давай смейся на здоровье.
Я так и сделала. И смеялась, пока грудь не заболела, а
Ричард не стал хохотать вместе со мной. Смех тоже заразителен.
Глава 49
В тот же день позже доставили дюжину белых роз с запиской от
Жан-Клода. В ней говорилось: “Вы от меня свободны. Но я надеюсь, что вы так же
хотите видеть меня, как я вас. Ваш свободный выбор. Жан-Клод”.
Я долго смотрела на эти цветы. Наконец я попросила сестру
отдать их кому-нибудь другому, или выбросить, или вообще сделать с ними, что ей
захочется. Мне же хотелось убрать их с глаз долой. Значит, меня все еще тянет к
Жан-Клоду. Может быть, в темных уголках души я его даже люблю немного. Не имеет
значения. Любовь к монстру людей до добра не доводит. Это правило.
Естественно, мои мысли вернулись к Ричарду. Он тоже из
монстров, но он живой. Преимущество по сравнению с Жан-Клодом. И разве он
меньше человек, чем я – владычица зомби, вампироборец, некромант? Мне ли
капризничать?
Не знаю, куда они девали все остатки тел, но полиция так и
не спросила. Спасла я там город или что, все равно – это было убийство. С точки
зрения закона, Оливер ничем смерти не заслужил.
Я вышла из больницы и вернулась на работу. Ларри остался. Он
сейчас учится охоте на вампиров. Храни его Бог.
Ламия действительно оказалась бессмертной. Что, как я
понимаю, означает, что они не могли вымереть. Просто они всегда, очевидно, были
редки. Жан-Клод добыл для нее грин-кард и взял на работу в “Цирк проклятых”. Не
знаю, позволил ли он ей размножаться – я после выхода из больницы в “Цирке” не
была.
Мы с Ричардом наконец устроили свое первое свидание.
Оформили его очень традиционно: ужин и кино. На следующей неделе собираемся в
пещеры. Он обещал, что подводных туннелей не будет. И губы у него самые мягкие
из всех, что мне случалось целовать. Да, он раз в месяц покрывается шерстью. У
каждого свои недостатки.
Жан-Клод не отстал. Он посылает мне подарки, я их отсылаю
обратно. Мне придется говорить “нет”, пока он не отстанет или пока ад не
замерзнет – что раньше.
Женщины жалуются, что не осталось одиноких мужчин с
нормальной ориентацией. А мне, понимаешь, еще зачем-то надо, чтобы он был
человеком.