Кровь и золото - читать онлайн книгу. Автор: Энн Райс cтр.№ 84

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Кровь и золото | Автор книги - Энн Райс

Cтраница 84
читать онлайн книги бесплатно

Мою работу творческой не назовешь. Но я прошел испытание, а поскольку в то помещение никого не допускали, я не считал, что действительно лишил Гоццоли его собственности. Если же смертный и доберется до комнаты, которую держали на замке, я объясню, что оригинал картины написан Гоццоли. Так я и сделал, когда пришло время показать фреску ученикам.

Но вернемся на минутку к теме похищенной картины. Чем она привлекла меня? Чем заставила петь мою душу? Не знаю. Но она посвящалась трем царям, раздающим дары, а я воображал, что осыпаю дарами детей, которых поселил в своем доме. Сомневаюсь, правда, что единственно по этой причине выбрал картину для первого опыта настоящей работы с кистью. Сильно сомневаюсь.

Возможно, дело в том, что каждая деталь картины приводила меня в восторг.

Как легко было влюбиться в лошадей! Или в лица юношей. Сейчас, когда я размышляю над этим вопросом, он столь же неясен для меня, как и тогда.

Убедившись в успехе своего начинания, я открыл в палаццо просторную студию и по ночам, когда мальчики спали, начал работать над большими панелями. В действительности мне не требовалась помощь, к тому же я не хотел, чтобы они увидели, с какой скоростью и решимостью я работаю.

Первая картина, удовлетворившая мое честолюбие, вышла драматичной и необычной. На фоне римских развалин я изобразил своих учеников в изысканных современных нарядах, собравшихся вокруг старого римского философа, одетого лишь в длинную тунику, сандалии и плащ. Картина сверкала красками, мальчики получились похожими на себя – что есть, то есть. Но я не знал, хороша ли она. И думал, не оттолкнет ли она смертных.

Я оставил дверь в студию открытой – в надежде, что кто-то из учителей проявит любопытство и заглянет посмотреть.

Преподаватели оказались чересчур застенчивыми.

Я продолжил рисовать и создал еще одну картину, на сей раз на тему Распятия – подходящий мотив для любого художника. Я постарался передать сюжет с нежной внимательностью и снова использовал в качестве фона развалины Рима. Святотатство? Не знаю. Но я опять остался доволен красками.

Меня удовлетворили пропорции и сочувственное выражение на лице Христа. Но имеет ли композиция право на жизнь?

Откуда мне было знать? Я владел необходимой информацией, обладал хотя бы поверхностным талантом. Но гадал, не совершаю ли я чудовищное богохульство?

Я вернулся к теме волхвов. Я был знаком с каноном: три царя, конюшня, Мария, Иосиф, младенец Иисус, – работа далась мне легко, я одарил Марию красотой Зенобии и по-прежнему не скупился на краски.

Вскоре гигантская мастерская наполнилась полотнами. Некоторые я повесил на стены. Остальные прислонил к стене.

Как-то вечером я пригласил на ужин самых выдающихся учителей моих мальчиков и заметил, что один из них, преподаватель греческого, заглянул в мастерскую через открытую дверь.

– Прошу вас, скажите, как вам мои картины?

– Замечательные! – искренне воскликнул он. – Никогда ничего подобного не видел. Например, все персонажи картины с изображением волхвов...

Он испуганно умолк.

– Продолжайте, пожалуйста! – мгновенно отозвался я. – Скажите, что вы думаете. Мне нужно знать.

– Все персонажи смотрят прямо на нас – и Мария, и Иосиф, и три царя. Никогда раньше такого не видел.

– А это неправильно? – спросил я.

– Не думаю, – поспешил ответить он. – Но кто знает ответ? Вы же рисуете для себя, не так ли?

– Да, для себя, – ответил я. – Но мне важно ваше мнение. Иногда я бываю очень ранимым, хрупким как стекло и мучаюсь сомнениями.

Мы посмеялись. Только старшие мальчики заинтересовались нашим разговором, но я увидел, что самый взрослый из них, Пьеро, хочет что-то сказать. Он тоже заходил в комнату и видел картины.

– Рассказывай, Пьеро. – Я подмигнул ему и улыбнулся. – Твое мнение?

– Краски, господин! Какие волшебные краски! Когда нам позволят работать с вами? Я умею больше, чем вы думаете.

– Я помню, Пьеро. – Мои слова относились к его работе в мастерской до того, как он попал ко мне. – Скоро я тебя позову.

И действительно, я позвал их на следующую ночь.

Испытывая глубокие сомнения в выбранной теме, я решился пойти дорогой Боттичелли.

Сюжетом следующей картины я выбрал «Оплакивание Христа». Я изобразил Иисуса настолько нежным и ранимым, насколько позволяло мастерство, и окружил его бесчисленными плакальщиками. Язычник, я понятия не имел, кто там присутствовал, поэтому создал огромную разношерстную толпу скорбящих смертных – одетых на флорентийский лад, – оплакивающих мертвого Иисуса, а также ангелов в небе, раздираемых болью, словно ангелы художника Джотто, чьи работы я видел где-то в Италии – не помню, в каком городе.

На учеников и учителей, приглашенных в мастерскую для предварительного просмотра, картина произвела большое впечатление. Снова нарисованные мной лица вызвали комментарии, но зрители отметили и необычные свойства картины: обильное использование красок и позолоты, а также мелкие штрихи, например жучки и мошки.

Я кое-что понял. Я свободен. Я могу рисовать, что захочу. Никто не станет придираться. Но, с другой стороны, я мог и ошибаться.

Мне было крайне важно сохранить свое место в гуще венецианской жизни. Я не хотел потерять свои позиции в теплом, любящем мире.

Следующие недели я посвятил обходу церквей в поисках вдохновения и обнаружил много странных, гротескных картин, почти таких же удивительных, как мои работы.

Художник по фамилии Карпаччо создал произведение, носившее название «Аллегория», где изобразил распластавшееся тело мертвого Христа на фоне фантастического пейзажа, а по боками – двух седовласых старцев, глядящих на зрителя, словно рядом с ними нет никакого Христа!

Среди работ художника Кривелли я обнаружил поистине гротескное изображение мертвого Спасителя с двумя ангелами, больше похожими на чудовищ. Этот же художник рисовал Мадонну почти такой же прелестной и полной жизни, какими Боттичелли писал богинь и нимф.

Каждую ночь, поднимаясь, я испытывал не жажду крови (которой я, однако, не пренебрегал), но жажду творчества, и вскоре мои картины, написанные на больших деревянных панелях, были расставлены по всему дому.

Наконец, потеряв им счет и предпочитая двигаться вперед, а не совершенствовать старое, я уступил Винченцо и согласился, чтобы он развесил их на стенах так, как считал нужным.

Тем временем наш палаццо, известный в Венеции как «странный дом», оставался изолированным от мира.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию