Живой щит [= Гарпун для Акулы] - читать онлайн книгу. Автор: Сергей Зверев cтр.№ 48

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Живой щит [= Гарпун для Акулы] | Автор книги - Сергей Зверев

Cтраница 48
читать онлайн книги бесплатно

Подполковник наморщил лоб, подыскивая нужные слова.

– Не надо, гражданин начальник! – Виктор предугадал ход мыслей Котикова.

– Что не надо?

– Утешать! – Бывший лейтенант пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Вы ведь это собирались сделать?

– Ты не ерепенься, Новиков! – устало промолвил подполковник. – Если считаешь, что незаконно осудили, пиши кассационки. Сейчас времена другие. Демократия. На весь мир обижаться нечего… Главное – твердость духа, старший лейтенант, и все будет нормально!

– Спасибо за напутствие, товарищ начальник. Обязуюсь примерным трудом искупить свою вину перед Родиной и народом. – Новиков встал. Страшная безысходность душила его, а тут еще подполковник бормочет казенные слова, которые ничего не значат. – Разрешите идти?

– Да… – Котиков втянул воздух изуродованным носом. Его ноздри раздулись, и нос окончательно превратился в поросячий пятачок. – Не получился у нас разговор…

Вторая беседа состоялась после спасения Струны от кастрации.

Котиков лично разбирался с чрезвычайным происшествием возле пищеблока. Подполковник вычислил двоих шестерок Сюсьмана, выжал из них всю правду и отправил отдыхать в карцер.

Новикову, немного помятому конвоирами, он с сожалением сказал:

– Ну ты, лейтенант, совсем озверел! За блатных заступаешься?!

– Человека резали… – заметил на это Виктор.

Больше Новиков с хозяином зоны не общался. Он видел подполковника на разводах, поверках, осмотрах барака, но Котиков проходил мимо, не произнося ни слова.

Новиков не мог знать, что этот необщительный, суровый человек с жесткими глазами уже послал запрос по линии Министерства внутренних дел о возможности пересмотра наказания заключенного в сторону смягчения приговора или включения в список подлежащих амнистии.

Даже если бы Виктор увидел эти бумаги с подписью подполковника, не поверил бы. Зона быстро отучает верить в доброту. Место такое.


Привалившись плечом к кабине машины, Струна надсадным, сиплым голосом выводил рулады:

– Споем, жиган, нам не гулять по бану, нам не встречать весенний праздник май… Витюха, с какого тебя к хозяину вызывают?

– Понятия не имею! – пожал плечами Новиков.

От лесозаготовок до зоны машины ехали сорок минут по посыпанной гравием дороге. Точнее, гравий имелся у въезда в зону и перед воротами лесозаготовок. Остальная часть дороги напоминала стиральную доску.

– Споем о том, как девочку-пацанку везли этапом, угоняли в дальний край… – сипел Струна, не забывая попыхивать сигаретой. – Где ж ты теперь и кто тебя ласкает? Быть может, мент иль старый уркаган, а может быть, пошла в расход налево… – Зэк прервал пение. – Правое ухо чешется! Хорошая примета!.. И при побеге зацепил тебя «наган». Споем, жиган, нам не гулять по бану… Витек! Амнистия! Зуб даю! Вепрь тебе об амнистии балакать будет! Ну, кореш, сегодня проставляться будешь!

Амнистия – волшебное слово, вечная мечта зоны. О ней переговариваются тихим шепотом, сладко прищуривая глаза. Это слово заключенные произносят, как имя любимой женщины, смакуя каждую буковку.

Слухи об амнистии, приуроченной к какому-то новому государственному празднику, будоражили зону. Бывалые зэки до хрипоты спорили, какие статьи под нее попадут, а какие нет. Перебирали в памяти прошлые амнистии, вспоминая славное времечко, когда юбилей Октябрьской революции сменяла круглая дата какого-нибудь важного партийного события или очередной победы в строительстве социализма.

– Заглохни, Струна, – попросил Виктор, но сердце у него учащенно забилось.

Большая часть срока осталась за плечами. Воин-интернационалист да еще с наградами, так и не отобранными Верховным Советом, распущенным после того, как он оказался в лагере. Новому, российскому, было не до орденов и медалей бывшего старшего лейтенанта воздушно-десантных войск.

– Точняк, Витюха! – Уголовник не на шутку разволновался. – На волю тебя выпустят! Ох, везунчик! – Радость Струны была искренней. – Неспроста у меня ухо целый день чешется! Верняк!

– Ухо, Струна, у тебя от клеща свербит!

Новиков старался уйти от волнующей темы в сторону.

– Какой клещ! Весна только началась! – обиженно шмыгнул носом собеседник. – Эти кровососы друшляют под листиками! Ты с КПП ноги в руки и бегом к хозяину… Мать моя женщина! Один останусь баланду хлебать! Последнего кентового свояка теряю!

Автозак проехал КПП. Начальник конвоя открыл дверь.

– Новиков, к товарищу подполковнику.

Виктор шел в темноте. Лучи прожекторов обшаривали зону. Сторожевые овчарки лениво перебрехивались после скудной пайки. Солдаты в нарушение устава прятали лица в поднятые воротники шинелей, ища спасения от холодного вечернего ветра.

А Новикову было жарко!

– Заходи! – не оборачиваясь, ответил на стук в дверь подполковник Котиков.

Начальник разглядывал график внутрилагерных убийств за последний год. Линия уверенно проходила только по нулевой отметке.

Виктор должен был, согласно правилам, отбарабанить свою фамилию и номер статьи, доложить о прибытии, но его язык прилип к гортани.

На столе лежали какие-то бланки.

– Догадываешься, зачем позвал? – Котиков продолжал любоваться графиком.

– Нет! – выдавил из себя бывший десантник, а в голове билось: «Не тяни резину! Выкладывай скорее…»

Подполковник обернулся, подошел к столу, выбрал листок, нацепил на свой знаменитый нос очки и зачитал фрагмент. Котиков читал, мерно раскачиваясь всем своим могучим телом.

Из всего услышанного в сознание Виктора проникло только «это сладкое слово» – амнистия.

«И чего он сломанные очки носит?.. – невпопад думал Новиков. – Дужки изолентой примотаны, как у бедного пенсионера. Ведь только свистни – умельцы зоны ему такую оправу сбацают… О чем это я?.. Зачем мне Вепрь указ читает?» Удушливый комок подкатил к горлу.

– …Конечно, придется потерпеть! – Котиков говорил медленно, стараясь, чтобы смысл сказанного доходил до собеседника. – Пока оформим бумаги, то да се, бюрократия, понимаешь, у нас исключительная. Но планы на будущее можешь строить!

– Какие планы? – Новиков, не спрашивая разрешения, опустился на стул. Его пальцы рвали полу заношенной лагерной фуфайки.

– На будущее! – повторил подполковник Котиков. – Нормальное будущее! Ты хоть уловил, о чем я тебе сказал?

Потрескавшимися от ветра и холода губами Новиков прошептал:

– Амнистия…

– Правильно! – как можно бодрее подтвердил Котиков.

Еще в молодости он, тогда начинающий оперуполномоченный, сознательно заковал себя в душевный панцирь. Лишние эмоции настоящему менту ни к чему. А фраза о «горячем сердце чекиста» годится разве что на стенку клуба повесить или для актера кино в роли седого комиссара милиции. Но вид обалдевшего заключенного, который неизвестно за что оттрубил немало лет, задел Вепря.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию