Снег - читать онлайн книгу. Автор: Орхан Памук

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Снег | Автор книги - Орхан Памук

Cтраница 1
читать онлайн книги бесплатно

Снег

"Все наше внимание направлено на опасные крайности всего сущего, На честного вора, на милостивого убийцу, На западного суеверного атеиста".

Роберт Браунинг. Доклад отца Блугрома

"Политика в литературном произведении груба, как пистолет, который стреляет посреди концерта, но это то, чем мы не можем пренебречь. А теперь мы будем говорить об отвратительных вещах…"

Стендаль. Пармская обитель

"Уничтожьте народ, истребите, заставьте его молчать. Потому что просвещение Европы гораздо важнее народа".

Достоевский. Из черновиков к роману "Братья Карамазовы"

"Европеец во мне утратил покой".

Джозеф Конрад. Глазами европейца


1
Безмолвие снега
Поездка в Карс

"Безмолвие снега", — думал человек, сидевший за спиной шофера в автобусе. Если бы это было началом стихотворения, он назвал бы "безмолвием снега" то, что он чувствовал.

На автобус, который должен был отвезти его из Эрзурума в Карс, он успел в последнюю минуту. Он добрался до автовокзала в Эрзуруме после двухдневного пути из Стамбула на автобусе, под снегом и ураганом, и, с сумкой в руках проходя по грязным и холодным коридорам, попытался узнать, откуда отправляется автобус, который отвезет его в Карс, и тут какой-то человек сказал, что автобус отходит с минуты на минуту.

Помощник водителя в старом автобусе марки «Магирус», на который он все-таки успел, сказал: "Мы торопимся", потому что не хотел опять открывать багажник, и путешественнику пришлось взять с собой в автобус большую, вишневого цвета, дорожную сумку фирмы «Балли», которая сейчас стояла у него между ног. На этом человеке, сидевшем теперь у окна, было толстое пальто пепельного цвета, купленное лет пять назад во Франкфурте, в одном из магазинов «Кауфхоф». Сразу скажем, что в те дни, которые он проведет в Карсе, это прекрасное, невероятно мягкое пальто станет для него источником стыда, беспокойства, но и надежности.

Автобус выехал в дорогу, и в то время как сидевший у окна путешественник во все глаза рассматривал окраинные кварталы Эрзурума, крошечные и нищие бакалейные лавки, пекарни и помещения ветхих кофеен, пошел снег. Этот снег был сильнее и крупнее того, что шел во время путешествия из Стамбула до Эрзурума. Если бы путешественник, сидевший у окна, не устал бы так в дороге и внимательнее посмотрел бы на огромные снежинки, спускающиеся с неба как птичьи перья, он смог бы почувствовать, что приближается сильная снежная буря, и, возможно, вернулся бы назад, поняв, что отправляется в путешествие, которое изменит всю его жизнь.

Но ему и в голову не пришло вернуться. Он посмотрел на небо, которое, начав темнеть, казалось еще светлее, и увидел снежинки, — становясь все больше и больше, они кружились на ветру не как признаки приближающейся беды, а как вернувшиеся наконец знаки счастья и радости из далекого детства. Неделю назад путешественник, сидевший у окна, впервые за двенадцать лет вернулся в город, где он прожил годы детства, где был счастлив. Он вернулся в Стамбул из-за смерти матери, пробыл там четыре дня и отправился в эту поездку в Карс, которая совершенно не была запланирована. Он чувствовал, что этот сверхъестественно красивый снег делает его счастливее даже больше, чем Стамбул, который удалось увидеть долгие годы спустя. Он был поэтом и в одном стихотворении, написанном много лет назад, которое было мало знакомо турецкому читателю, написал, что однажды в жизни даже во сне можно увидеть, как идет снег.

Пока шел снег — медленно и безмолвно, как во сне, — путешественника, сидевшего у окна, наполнило чувство чистоты и безгрешности, которое он годами страстно искал, и он с оптимизмом поверил в то, что сможет чувствовать себя в этом мире уютно. Спустя какое-то время он сделал то, чего не делал давно и что ему даже не приходило в голову, — он просто заснул в кресле.

Давайте тихонько расскажем о нем, воспользовавшись тем, что он спит. Вот уже двенадцать лет, как он вел в Германии жизнь политического ссыльного, хотя политикой особенно не интересовался никогда. Главной его страстью была поэзия, занимавшая все его мысли. Ему было сорок два года, он никогда не был женат. В кресле, на котором он скрючился, этого было не заметно, но для турка он был довольно высокого роста, у него была светлая кожа, в дороге ставшая еще бледнее, и светло-каштановые волосы. Он был застенчивым человеком, которому нравилось одиночество. Если бы он знал, что, уснув, через какое-то время, из-за тряски в автобусе, он уронит голову на плечо соседа, а затем себе на грудь, он очень смутился бы. Путешественник, навалившийся всем телом на соседа, был добросердечным, справедливым, порядочным и всегда печальным человеком, подобно героям Чехова, которые из-за этих качеств инертны и неудачливы в личной жизни. Позже мы часто будем возвращаться к теме печали. Сразу же скажу, что путешественника, который, как я понимаю, не смог бы долго спать в такой неудобной позе, звали Керим Алакуш-оглу, однако ему совсем не нравилось это имя, и он предпочитал, чтобы его звали Ка — по первым буквам имени; в этой книге я буду звать его так же. Еще в школе наш герой отваживался под заданиями и на экзаменах упрямо писать свое имя как «Ка», в университете в ведомости посещаемости подписываться «Ка» и из-за этого всегда ссорился с учителями и чиновниками. Поскольку он приучил свою мать, свою семью и своих друзей к этому имени и под этим именем выходили книги его стихов, то среди турок в Турции и Германии за именем «Ка» закрепилась небольшая и загадочная слава. Как шофер, который, отъехав от автовокзала в Эрзуруме, пожелал пассажирам "Счастливого пути!", я тоже сейчас скажу: "Счастливого пути, милый Ка…", — но я не хочу вводить вас в заблуждение, я старый приятель Ка и знаю, что случится с ним в Карсе, еще не начав рассказывать об этом.

После Хорасана автобус повернул на юг, к Карсу. Когда на одном из спусков дороги, которая петляла, то поднимаясь, то спускаясь, шофер резко затормозил перед внезапно показавшейся повозкой с лошадью, Ка сразу проснулся. Много времени не понадобилось, чтобы влиться в атмосферу братства и единства, сложившуюся в автобусе. Всякий раз, когда автобус сбрасывал скорость на повороте или на краю обрыва, Ка, как и пассажиры, сидевшие сзади, тоже вставал, чтобы лучше рассмотреть дорогу, хотя и сидел сразу за водителем; показывал пропущенные, не протертые места пассажиру, который из огромного желания помочь шоферу протирал запотевшее лобовое стекло, хотя помощь Ка не замечали; а когда снежная буря усиливалась и вытирать моментально белеющее лобовое стекло не успевали, пытался понять, в какую сторону тянется шоссе, которого теперь совсем не было видно.

Дорожных знаков тоже не было видно, потому что их совсем замело. Когда буря разыгралась не на шутку, водитель выключил дальний свет, и дорогу в полумраке стало видно лучше, а в автобусе стало темно. Испуганные пассажиры, не разговаривая друг с другом, смотрели на улочки стоявших под снегом маленьких бедных городков, на тусклый свет в ветхих одноэтажных домах, на не видные теперь ведущие к деревням дороги и на пропасти, освещенные бледными огнями. Если они и разговаривали, то разговаривали шепотом.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению