Свет в помещении приглушили, и начался спектакль.
Сначала на сцену выплыла тучная женщина, на щеках которой были намалеваны красные круги. Мне это напомнило неудачное нанесение румянца. После, пошатываясь, показалось и второе действующее лицо — щуплый тролль на полторы головы ниже своей партнерши.
— Люка, ты где?! — воскликнула женщина и, приложила козырьком руку ко лбу, сделала вид, что ищет кого-то в зале.
— Я здесь, — заплетающимся языком промолвил мужчина, стоя за ее спиной. — Ик…
— Где ты?! — будто не замечала его лицедейка.
— Да тут я! — рыкнул мужчина. — Ту-у-ут!
— Не вижу тебя! Не слышу…
— Так почисть уши, — буркнул ее партнер и, махнув рукой, скрылся за ближайшим картонным деревом.
В зале раздался дружный хохот. А вот мне было не смешно.
— Люка, любовь моя-а-а-а-а! — завыла женщина. — Куда пропал? Зачем покинул? В чьих объятьях снова сгинул?
Сказала бы я, в чьих, но боюсь помешать вашей «гениальной» игре. А Люка вон стоит, с картонным деревом обнимается и по коре нарисованной гладит.
— Люка! Любовь моя!
— Да тут я, тут, — наконец, решил отозваться тролль и вышел из своего укрытия. — Ты видишь меня?
— Нет! Где ты? Где-е-е?! — и снова она поднесла ладонь ко лбу.
Тригор засмеялся громче всех и, хлопнув себя рукой по бедру, спросил у меня:
— Ну, как тебе? Нравится? Новая постановка.
— Очень необычно, — неопределенно ответила ему.
— Это только начало, еще два часа впереди.
О, богиня, вытащи меня отсюда.
А тем временем на сцене появилось еще одно действующее лицо: высокий подтянутый мужчина с приятными чертами лица. Он посмотрел на тучную женщину в упор, упал на одно колено и, протянув к ней руки, заговорил:
— Лизура, свет в конце норы моей…
— Я не понял, — первый воздыхатель недовольно насупился, — это…ик… что это такое?
— Любовный треугольник! — выкрикнули из импровизированного зала.
Дружный смех вызвал в моих ушах противный звон. Еще два часа… каких-то два часа… Подумаешь, это немного.
Так, уговаривая себя, я старалась вникнуть в суть спектакля. И чем дальше я слушала и смотрела, тем больше убеждалась в том, что лицедеи вовсе не лицедеи, а садисты какие-то.
— Горбор! — раздался еще один женский голос из-за декораций. — Ты где-е-е?!
— Черт, жена, прости малышка, мне пора! — затараторил второй воздыхатель Лизуры, и убежал за дерево, которое еще недавно облюбовал Люка.
Очень надеюсь на то, что меня уже ищут, и я скоро смогу вырваться из плена троллей. И путь зеленокожий народ не был таким уж плохим, чувствовала я себя здесь ужасно. Я их не понимала. Ни речь, ни поступки, ни воспитание… Все было для меня чуждо.
Хочу обратно. Хочу ехать в карете в сторону замка короля, мельком видеть карие глаза рыжеволосого лакея, слышать возмущенные возгласы сестер и нянюшки. А вот эти вот душераздирающие крики лицедеев слышать не хочу!
— Горбор! — на сцену вышла девушка, на голове которой красовался пышный рыжий парик. Ее ресницы были так густо накрашены, что казалось, что они скоро перевесят, и она упадет лицом на сцену. — Где же ты?
— Видеть не видела, подруга, — пропела Лизура. — Здесь не было такого.
— Да был он, был! — воскликнул Люка. — Только что топтал здесь сцену!
Это были самые утомительные два часа моей жизни. Думаю, не стоит говорить, в каком ужасном настроении я выходила из дома лицедеев.
— Это был прекрасный спектакль, не правда ли? — спросил у меня Трогир.
— Да, мне очень понравилось, — тут пришлось соврать, чтобы не обидеть тролля.
— Завтра, после церемонии бракосочетания, снова отведу тебя сюда.
— Что-о-о?! — воскликнула я.
Остановилась, и с ужасом посмотрела в голубые глаза.
Меня же наградили непонимающим взглядом. Будто я сама должна была догадаться, что скоро (в ближайшие пару дней) стану его женой.
— Трогир, я не давала своего согласия, — глубоко вдохнув, сказала.
— А зачем мне твое согласие? — спросил он. — Этот вопрос уже решенный. В нашей общине достаточно того, что я воспылал к тебе неземными чувствами.
— Я невеста принца…
— Да, ты моя невеста, — нахально перебил меня тролль. — И завтра, после того, как тебя облачат в свадебный наряд, ты пройдешь к камню соединения и мы станем единым целым.
— Зачем тебе этот брак? — я прищурилась. — Какая еще любовь? Ты видел меня мельком!
— И мне этого хватило.
— Трогир…
— Не стоит удивляться. Тролли влюбляются за один короткий миг.
Я могла еще долго спорить с ним. И он все равно настоит на своем. Мы просто привлечем к себе лишнее внимание зеленокожих. А конкретно той вон девицы, которая крутится неподалеку и косит на меня довольно недружелюбный взгляд.
— Ты допускаешь большую ошибку, — я покачала головой.
— Значит, это будет моя самая лучшая ошибка, — невозмутимости в голосе мужчины можно было позавидовать.
Дойдя до хижины, Трогир в который раз попытался меня поцеловать, но я ловко вывернулась и скрылась за дверью, чуть было не приложив ей мужчину по носу. Даже немного расстроилась, что это не удалось.
Может, кому-то и нравится, когда их берут и тащат силком под венец, но это не мой случай. И тут не играет абсолютно никакой роли, за кого меня хотят выдать замуж. Просто если я не люблю своего жениха (а в случае с Аранэлем, даже не знаю, как он выглядит), как быть? Радоваться тому, что венценосная особа решила проявить благосклонность и сделать меня своей женой? И это я сейчас не про Рикайла. С тем вообще ничего непонятно. А вот с троллем… Это же ужас какой-то!
Я нервно стала расхаживать по комнате, не зная, как быть дальше. О побеге по-прежнему не могло быть и речи. Тогда что предпринять, чтобы свадьба не состоялась? Разрушить камень слияния? Для этого во мне слишком мало магических сил. Притвориться болезной? Если бы мне еще кто поверил.
Как оттянуть момент начала нежелательного бракосочетания? Про то, чтобы вообще его избежать, даже и не думала. Бесполезно. Поймают и силком притащат к камню. Но вот потянуть время я в состоянии. Надо только придумать, как это сделать.
В итоге решила действовать по обстоятельствам. Мне почти ничего не было известно о том, как у них тут проходит ритуал бракосочетания. Да, мы с сестрами изучали культуру других рас, но довольно поверхностно. Чтобы знать о троллях все, надо быть не только поклонником их культуры, но и ученым. Защитить пару работ по изучению зеленокожей расы, лично посещать их общины. В нашей семье упор же делался не на изучение флоры и фауны того или иного места, повадок коренных жителей, а на этикет, танцы, манеру общения, привитию вкуса.