Наша внутренняя обезьяна. Двойственная природа человека - читать онлайн книгу. Автор: Франс де Вааль cтр.№ 14

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Наша внутренняя обезьяна. Двойственная природа человека | Автор книги - Франс де Вааль

Cтраница 14
читать онлайн книги бесплатно

Мы никогда не узнаем в точности, что произошло, и, к несчастью, рядом не было самок, которые могли бы остановить драку. Для них вполне обычно сообща прерывать вышедшие из-под контроля стычки самцов. Однако в ночь нападения самки находились в отдельных клетках в том же здании. Они наверняка слышали весь этот ужасный переполох, но никак не могли вмешаться.

Вся группа шимпанзе была странно молчалива в то утро, пока Лёйт сидел в луже собственной крови. Впервые за историю зоопарка ни одна обезьяна не съела свой завтрак. Первое, что случилось после того, как Лёйта унесли, а остальных выпустили наружу, на заросший травой и деревьями остров площадью около гектара, – это необыкновенно яростное нападение самки по имени Пёйст на Никки. Она проявляла такую упорную агрессию, что молодой самец, обычно весьма солидный и важный, сбежал от нее на дерево. Пёйст одна удерживала его там по меньшей мере десять минут, вопя и бросаясь на него всякий раз, когда тот пытался спуститься. Она всегда была главной союзницей Лёйта среди самок. Из своей ночной клетки она могла видеть, что творилось у самцов, и теперь, казалось, выражала свое мнение по поводу этого убийственного нападения.

Вот таким образом наши шимпанзе продемонстрировали все составные части политики «двое против одного»: от необходимости союза до участи слишком много о себе возомнившего вожака. Власть – самая главная побудительная сила для самцов шимпанзе. Это постоянное всепоглощающее стремление к тому, что дает огромные преимущества, но в случае потери сулит глубочайшие страдания.

Самцы на пьедестале

Политические убийства не столь редки и у нашего собственного вида: Джон Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Сальвадор Альенде, Ицхак Рабин, Ганди. И это далеко не полный список. Даже такая страна, как Нидерланды, – обычно политически умеренная (или «цивилизованная», как сказали бы сами нидерландцы) – несколько лет назад пережила шок из-за убийства политика и кандидата в парламент Пима Фортейна. Еще раньше, в XVII в., моя страна стала свидетельницей одного из самых жутких политических убийств. Толпа, доведенная до неистовства противниками государственного деятеля Яна де Витта, схватила его самого и его брата Корнелиса. Обоих прикончили шпагами и мушкетами, тела повесили вверх ногами, выпотрошив, словно свиней на скотобойне. Сердца и внутренности торжествующая толпа поджарила на костре и съела! Это чудовищное событие, произошедшее в 1672 г., стало следствием глубочайшего отчаяния народа в те времена, когда страна проиграла ряд войн. Убийство увековечили в стихах и картинах, а в Историческом музее Гааги до сих пор выставляется палец ноги и вырванный язык одной из жертв.

Для человека и животного смерть – самая высокая цена за попытки достичь вершины власти. Возьмем шимпанзе по имени Гоблин из Национального парка Гомбе в Танзании. Он много лет терроризировал собственную группу, и в итоге на него напала толпа разъяренных сородичей. Сначала он проиграл бой против бросившего ему вызов соперника, которого поддержали четверо молодых самцов. И как это часто случается в полевых условиях, саму битву люди практически не видели, потому что она происходила в густом подлеске. Но Гоблин вырвался оттуда, вопя, и побежал, весь истерзанный: у него были раны на запястье, ногах, руках и, что хуже всего, на мошонке. Нанесенные ему повреждения поразительно походили на раны Лёйта. Гоблин чуть не умер, потому что мошонка воспалилась и стала распухать, у него начался жар. Несколько дней он передвигался медленно, часто отдыхал и мало ел. Но ветеринар усыпил его дротиком с транквилизатором и накачал антибиотиками. После периода восстановления, на протяжении которого Гоблин держался в стороне от собственной группы, он предпринял попытку вернуться на трон, устраивая демонстрации угрозы новому альфа-самцу. Это было грубейшим просчетом и вызвало преследования со стороны других самцов группы. Его, вновь сильно израненного, еще раз спас полевой ветеринар. Впоследствии Гоблина снова приняли в группу, но уже на положении низкорангового самца.

Печальная судьба, которая может постичь забравшихся на вершину, – неизбежная составляющая борьбы за власть. Помимо риска получить увечья или погибнуть пребывание у власти вызывает огромный стресс. В этом можно убедиться, измеряя уровень кортизола – гормона стресса – в крови. С дикими животными это проделать нелегко, но Роберт Сапольски на протяжении многих лет с этой целью метал дротики в павианов в африканских саваннах. У этих высококонкурентных приматов уровень кортизола зависит от того, насколько хорошо та или иная особь справляется с социальными напряжениями. Выясняется, что, как и у людей, это зависит от индивидуальных особенностей. У некоторых доминантных самцов уровень стресса высок просто потому, что они не могут различить серьезную угрозу, исходящую от другого самца, и его же нейтральное поведение, из-за которого не стоит тревожиться. Такие самцы нервозны и склонны к паранойе. В конце концов, соперник может проходить мимо просто потому, что ему надо попасть из точки А в точку Б, а не потому, что он хочет кого-то подразнить. Когда иерархия перестраивается, такие недопонимания накапливаются, действуя на нервы самцам, стоящим близко к верхушке. Поскольку стресс ослабляет иммунную систему, для высокоранговых приматов вполне обычное дело – заработать себе язву или сердечный приступ, что также не редкость и среди руководителей человеческих корпораций.

Преимущества высокого ранга должны быть поистине гигантскими, иначе эволюция ни в коем случае не способствовала бы столь рискованным амбициям, которые повсеместно распространены в животном мире, от лягушек и крыс до кур и слонов. В общем и целом высокий ранг обеспечивает самкам пищу, а самцам – партнерш. Я говорю «в общем и целом» потому, что самцы тоже конкурируют за пищу, а самки – за партнеров, хотя последнее по большей части ограничивается такими видами, как наш, где самцы помогают выращивать детенышей. Все в эволюции сводится к репродуктивной успешности, и это означает, что различия в установках самцов и самок абсолютно оправданны. Самец может умножить свое потомство, спариваясь со многими самками и не подпуская к ним соперников. Для самки в такой стратегии нет смысла: спаривание со многими самцами обычно не приносит ей никакой пользы.

Самка стремится к качеству, а не к количеству. Большинство самок животных не живут вместе со своими половыми партнерами, следовательно, все, что им нужно сделать, – это выбрать наиболее здорового и жизнеспособного партнера. Но самки тех видов, у которых самцы держатся рядом с ними, находятся в другой ситуации, побуждающей их отдавать предпочтение самцам добрым, склонным их защищать и хорошо обеспечивать пищей. Далее успешное размножение обеспечивается за счет того, что самки лучше питаются, особенно когда они беременны или кормят детенышей молоком, – тогда потребление калорий увеличивается в пять раз. Поскольку доминантные самки могут получать лучшую пищу, они выращивают самое здоровое потомство. У некоторых видов, таких как макаки-резусы, иерархия настолько строгая, что доминантная самка просто останавливает низкоранговую, если та проходит мимо с набитыми защечными мешками. Эти мешки помогают макакам переносить пищу в безопасное место. Доминирующая самка просто берет подчиненную за голову, открывает ей рот и, по сути, обчищает карманы. Ее посягательства не встречают никакого сопротивления, поскольку для низкоранговой самки возможно только согласиться или быть искусанной.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию