Ловец бабочек - читать онлайн книгу. Автор: Карина Демина cтр.№ 67

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Ловец бабочек | Автор книги - Карина Демина

Cтраница 67
читать онлайн книги бесплатно

«Сельскохозяйственным вестником»?

Собственная судьба вдруг предстала панне Ошуйской со всей возможной ясностью.

…вот она просыпается средь ночи от тихого шума…

…вот уже рвется из жестоких рук, и трещит любимая ночная рубашка… или не любимая? Все ж таки люди грабить придут, неудобственно будет предстать пред ними в старой и слегка выцветшей рубашке из мягкое фланели. Надобно атласную приодеть будет, с бантами, а то после говорить станут про панну Ошуйскую всякое… а ей того надобно? Нет, ей того не надобно.

…она увидела себя, растоптанную, но несломленную.

…мертвую.

…и лежащую в гробу в белых розах…

Нет уж, розы она терпеть не могла, и мысль о том, что их всенепременно в гроб запихнут, а еще будут сплетничать о ней, невинной жертве, и быть может, говорить, что сама виновата, придала сил.

- Вот вам! – панна Ошуйская решительно перевернула цветочницу.

И не удивилась, когда та выскользнула из рук…

- Твою ж…

Голос, донесшийся снизу, был хрипловат и, несомненно, ужасен, ибо у ужасных людей могли быть только ужасные голоса, но то, что произошло потом…

…панна Ошуйская позже клялась, что не придумала и не примерещилось ей подобное, что видела она, как темная зловещего вида фигура вдруг вспыхнула белым пламенем. А в следующее мгновенье человек, если тот, кто стоял под балкончиком ее, был человеком, превратился в огроменного нетопыря.

Прежде чем лишиться чувств, панна Ошуйская сумела разглядеть и кривые рога алого колеру. И светящиеся очи, взгляд которых проникал в самую душу. И бледную когтистую длань, протянувшуюся к ней…

- Изыди! – прошептала панна Ошуйская, прежде чем лишиться чувств…


Глава 14. О женихах и знакомствах

Чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса.

Вывод, сделанный панной Сиульской после пятого неудачного замужества.

Панна Гуржакова к делу встречи с женихом подошла со всею серьезностью. Во-первых, грядущая охота – а говоря по правде, панна Гуржакова никогда не отказывала себе в удовольствии пострелять, будь то женихов будь то вальдшнепов – избавила ее от меланхолии. Во-вторых, упрямство Гражины, заявившей, что никуда-то она не поедет, заставило собраться с силами.

- Матери перечишь? – обманчиво ласковым голосом поинтересовалась панна Гуржакова.

- Не поеду, - Гражина опустила очи долу.

Она так и не решилась добавить капель в еду. Собиралась. Честное слово, собиралась… но всякий раз отступала: сомнения ее одолевали. Все ж таки родная мать… нет, не то, чтобы Гражина боялась отравить. Он не обманул бы…

Конечно, нет…

Просто успокоительное.

- Дура, - панна Гуржакова ухватила дочь за косу. – От счастья не убежишь!

Ну, это она произнесла несколько неуверенно: все ж счастье – вещь такая… да и разбирали ее сомнения. Надобно на жениха этого сперва самой глянуть, а там уже, решивши, что и к чему, за Гражинку взяться.

Коль сочтет панна Гуржакова, что Вильгельм этот или как там его, годный человек, тогда и…

…а если нет?

…может, взаправду в Познаньск податься? Столица, чай, не глухомань. А что Белялинска своих не везет, так у ней товар порченный и бесприданницы. Бесприданницы в столицах без надобности, а вот коль есть у девицы за душой помимо красоты и характеру приятственного сумма кругленькая, то и женихи сыщутся, сами прибегут.

И князь не надобен.

Может…

Нет, эту мысль панна Гуржакова отмела пререшительно. На жениха она глянет… вдруг да и вправду хорош.

…пан Вильгельм Козульский был и вправду молод. Слишком уж молод. Даже можно сказать – молод безобразно. На портрете-то он постарше выглядел, а тут… панна Гуржакова с немалым сомнением разглядывала человека, главною чертою которого была какая-то младенческая пухловатость.

И где, простите, восхитивший ее твердый подбородок?

Решительная линия губ?

Брови, которые следовало бы грозно хмурить? А у пана Козульского оные брови были приподняты в гримасе этакого удивления, будто бы он до сих пор не понимал, каким же пречудесным образом оказался в кофейне и вовсе в городе.

- Вилли – очень милый мальчик, - панна Белялинска, на сей раз явившаяся одна, без дочерей, щебетала без умолку. – Он рано осиротел…

…это хорошо, что осиротел. То есть, для него-то не очень, а вот для Гражинки – самое оно. С ее-то телячьим характером свекровь быстренько со свету сживет…

- …сам вынужден был вести семейные дела, и премного преуспел.

- Да, - промолвил Вильгельм баском и скромно потупился, ковырнул вилочкою кусок пирога. А вот ел он мало, словно бы нехотя, что было странновато, ибо пухлость его, небось, не от голоду появилась. С другой стороны, может, и хорошо?

Молодой.

Самостоятельный.

Поесть любит, и значит, не гулена… почему? А потому… и дома сидеть станет, есть кухаркины пироги с бланманжами, самое оно для Гражинки.

- У него две фабрики мыловаренные… заводик…

- Конопляные канаты делаем-с… для флоту…

Панна Гуржакова окончательно решилась: хороший жених. Небось, дурные с флотом работать не станут.

- Еще по малости… поместье родовое близ Познаньска… - соловьем заливалась панна Белялинска. – И два – за Краковелем…

- Там овец разводят тонкорунных. У меня и прядильни свои, и суконная мастерская. В том годе вареную шерсть делать начали, сиречь лодэн, - Вильгельм облизал ложечку. – Большой успех имела. Конечно, не аглицкая, но и наша качества преотменного…

Разговор свернул на ткани.

И в том пан Вильгельм проявил немалое знание, чем окончательно завоевал симпатии панны Гуржаковой. Из ресторации она направилась прямиком в модный салон панны Кружницкой, в котором – и исключительно в нем – одевались все местные дамы. Гражине следовало заказать новое платье для знакомства с женихом, который стараниями панны Белялинской – все ж было тут что-то не то – был весьма благорасположен к невесте. Да и сама панна Гуржакова, следует признать, преступно долго отказывала себе в малых жизненных радостях.

…в салоне было на редкость людно.

- …а после тьма сгустилась, - резковатый голос панны Ошуйской был знаком. – И небо заволокли тучи…

Кто-то из собравшихся дам охнул.

- …а тьму прорезал белый мертвенный свет… - панна Ошуйская сделала паузу. – Тогда-то увидела я его…

- Кого? – невежливо перебила панна Гуржакова, щупая отрез бархату. Ткань была качества сомнительного, но цвету удивительного – темно-зеленого с седой искрой. Гражинке, конечно, такой не пойдет, бледноватою она уродилась, да и не по чину девице в бархаты рядится. Но вот для самой панны Гуржаковой платье получилось бы изрядное.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению