Ардабиола - читать онлайн книгу. Автор: Евгений Евтушенко cтр.№ 106

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Ардабиола | Автор книги - Евгений Евтушенко

Cтраница 106
читать онлайн книги бесплатно

Сережа не переспросил — понял. Задумался.

— Иногда кажется, Кеша… Перед глазами бывает кусок незнакомого города, незнакомой улицы, и вдруг чудится, что я уже здесь был… В какой-то другой жизни… Только как меня звали тогда и кем я был, не могу вспомнить.

— А видишь ты себя там, где ты никогда не был? Видишь ты то, чо никогда не видел? — допытывался Кеша, успевая следить и за рекой, и за мотором, и за Сережиными глазами.

— Не вижу, — честно признался Сережа. — Нет, постой… Когда музыку слушаю, вижу.

— А чо видишь?

— Разное. Почему-то раскаленную лаву… Океан. Какие-то странные гигантские растения… Огромных птиц. Что-то вроде начала земли… И я лечу над этим началом… Говорят, некоторые летают во сне… А я — когда слушаю музыку… — И Сережа вздохнул и зажмурился, как будто сибирские просторы вокруг него наполнились консерваторским торжественным эхом.

— Я тоже летаю, — сказал Кеша, — но только без музыки. Чо-то, правда, во мне самом звенит, рокочет, как эта река. Но это не чужа музыка, а моя… Хотя я даже на гармошке не играю… Но я не только летаю, Сережа… Иногда я ползу, будто у меня нет ни рук, ни ног и на мне кака-то чешуя, и я трусь и трусь о траву, стараясь эту чешую сбросить. Иногда я плыву и дышу жабрами, и вижу под водой сады и города. А то вдруг расту деревом и вместо рук у меня ветви, и я перешумливаюсь с другими деревьями, и они понимают меня, а я понимаю их. То я замшелый валун посреди реки, хочу чо-то сказать, а не могу и своей немотой мучусь. То я капля росы на травинке и, когда солнце меня испаряет, восхожу в небо и прилепляюсь к краешку облака, а потом срываюсь на землю каплей дождя и ищу ту травинку, с которой взлетел, и не могу ее найти. Таких травинок — миллионы…

— Кеша, а ты писал когда-нибудь?

— Письма. Но очень редко — я ошибок стесняюсь. Я ведь семи классов не кончил, Сережа. Я в милицию хотел, а меня не взяли. Сейчас туда меньше чем с десятью классами не берут… Ну, может быть, из-за моего горба тоже — только они мне этого не сказали…

— В милицию? — поразился Сережа. — Почему в милицию?

— Я людей люблю. Иногда мне их жалко, но я их все равно люблю… А в милицию должны идти только те, кто людей любит. Я заметил, те, кто с плохими милиционерами сталкиваются, могут веру во все потерять… А ишо я бы хотел быть директором детдома. Я даже дворником хотел туда или истопником. Тоже не взяли. Сказали — тебя дети задразнят. А это неправда. Ну, может, сначала бы подразнили, а потом и перестали. Они бы поняли, чо я их люблю, и меня тоже полюбили бы… У меня ведь нет никакого горба, Сережа. Нету. Каля мне так сказала. А раз она так сказала, значит, правда. — У Кеши выступили слезы, и он отвернулся.

— Не плачь, Кеша, — попросил Сережа. — Каля сказала правду.

— Я не плачу. Это от ветра… — ответил Кеша. — А, вообще, я иногда плачу… Я ведь Калина подруга… Скажи, а Каля меня может полюбить?

— Я видел, как она тебя поцеловала, — сказал Сережа. — Так подруг не целуют.

— Я бы хотел, чобы у нас с Калей были дети, — мечтательно протянул Кеша. — Я хочу, чобы они были образованными. Я чувствую много, Сережа, а знаю мало… Вот ты говорил о начале земли… А разве она вообще начиналась? Разве она не была всегда?

— Думаю, что не была… — ответил Сережа нетвердо. — Во всяком случае, нас так учили.

— Но если мы были, когда не были, может быть, и у земли была другая жизнь? До того, как она землей стала?

— Может быть, Кеша.

— Сережа, ты никогда не рисовал?

— Рисовал, но плохо…

— Но все-таки рисовал… А вот прежде чем художник пишет картину, чо у него есть, Сережа?

— Как чо? — Сережа вдруг поймал себя на этом сибирском «чо» вместо «что» и улыбнулся. — Холст, краски…

— Нет, я не про это… В голове у него чо прежде этой картины?

— Думаю, что предчувствие этой картины. Мысль о ней.

— А земля — ведь она тоже наподобие картины. Всех картин картинней… Значит, и у нее свой художник был. Значит, земля, прежде чем стать землей, была мыслью о земле… Только вот чьей мыслью, Сережа?

— Наверно, мыслью природы, Кеша.

— А может быть, Бога? — и голубичные глаза Кеши уставились на Сережу с обескураживающей вопросительностью. — Гляди-ка, изюбр!..

За одним из поворотов перед самым носом лодки оказался изюбр, переплывающий реку. На его бархатных рогах сидела бабочка. Когда изюбр увидел Кешу и Сережу, в его глазах появился совсем человеческий страх, и он отчаянно заработал ногами, пока не оказался на берегу. Изюбр бросился в кусты и на мгновение оглянулся, удивляясь тому, что в него не стреляют.

— Боится! — сказал Кеша. — И правильно боится. А ведь он — природа, и мы — природа.

— Я думаю, что люди называют Богом природу, потому что не могут ее до конца объяснить, — сказал Сережа.

— А чо, если они Бога называют природой?

— Ну, какая разница, что как называют… Многое вообще называют так или иначе от незнания… Вот ты говоришь, Кеша, что мало знаешь. А я убедился, что даже самые большие ученые знают мало… Никто не знает всего.

— Никто? — погрустнел Кеша. — Значит, не с кем посоветоваться, спросить… А у некоторых такой вид, будто они все знают.

— Они как раз и знают меньше всех, Кеша. Просто притворяются.

— Понимашь, Сережа, у меня один вопрос, который меня давно мучит… — замешкался Кеша. — Если человек произошел от обезьяны, почему тогда все обезьяны не стали людьми?

— Видишь ли, Кеша, есть одна теория. Правда, еще не подтвержденная… Мне ее рассказал один ученый… — осторожно начал Сережа.

— Да ты не бойся, говори… — придвинулся к нему Кеша так, что качнуло лодку. — Иногда непроверенно — это само верно…

— Не знаю, верная эта теория или нет. Но она меня заинтересовала. Она не совсем геологическая, но без геологии в ней не разберешься. Может быть, я когда-нибудь займусь этим…

— Да ты не тяни за душу, — изнывал Кеша.

— Словом, когда-то было нарушено магнетическое равновесие Земли. И тогда с некоторыми, наиболее слабыми обезьянами произошла мутация… — начал объяснять Сережа.

— Это чо тако? — даже вспотел Кеша.

— Патологическое изменение. Ну, ненормальное развитие. Обезьяны обезволосели, физически стали менее приспособленными, беззащитными. Но инстинкт самосохранения заставил их быть более умными. У них стал развиваться мозг. Они стали ходить на задних лапах. Научились добывать огонь трением двух палочек и перестали быть обезьянами, стали людьми… А другие обезьяны так обезьянами и остались. Такая это теория, Кеша.

— Значит, мы все-таки от обезьяны? — разочарованно протянул Кеша. — Вот птицей я себя помню, рыбой помню, деревом помню, а обезьяной — никогда…

— Есть и другие теории, — успокоил его Сережа. — Есть теория, что мы — это потомки пришельцев с других планет… Есть теория, что Земля — это создание высшего разума Вселенной. Циолковский так думал…

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию