1993. Элементы советского опыта. Разговоры с Михаилом Гефтером - читать онлайн книгу. Автор: Глеб Павловский cтр.№ 41

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - 1993. Элементы советского опыта. Разговоры с Михаилом Гефтером | Автор книги - Глеб Павловский

Cтраница 41
читать онлайн книги бесплатно


Несколько механическая картина. Если мы говорим, что чаадаевское Первое письмо имело универсальное влияние, то оно повлияло на всю сцену дискуссий. А не на отдельного Герцена, который что-то заимствует. Думаю, Герцен вообще толком не умел позаимствовать ничего, он эгоцентрик.


И да, и нет. Не будь этой нигилистической патетики, Чаадаева бы не заметили. Разве восемь чаадаевских писем представляют собой глубокое творение? Лишь благодаря Первому, из Некрополиса, и всему, что после царь Николай учинил с ним. Фактически что нашел Петр Чаадаев? Что осевой ход сквозь европейскую историю не прививается в России, а та не может ограничиться собой и должна будет непременно и масштабно войти в других. Что придаст мировой масштаб всему, что последует.

Масштаб – потребность, масштаб – привычка! Идиотская русская привычка к масштабу. Сталин это знал и использовал. Конечно, ему надо было сначала расчистить окружение от потенциально сомасштабных себе. Имея рядом сильных оппонентов, Сталин сникал. Зато в роли Единственного он потрясающе гениально манипулировал масштабом. Еще тут и патология его сладострастия от человеческих потерь. Приверженность к трагедии, которая гибелями оттеняет масштаб, его поступь, его величие. Целые поколения привычных к масштабу!

Масштаб – это еврейское в русских и русское в евреях. Вообще, евреи – народец мелкий, откуда у них масштаб? Неясно. Собственно, это и у эллинов неясно. Но эллин все-таки жил полисом, и на Олимпе у него множество ссорящихся и бытующих богов. А тут – Яхве, Сущий! Иметь всемогущего Бога покровителем вечно страдающего, изгоняемого и растаптываемого народа – не мания величия. Это бытие, которому только масштаб придает силу и особую размерность.

Либо Россия – это станция, где станционный смотритель говорит тебе: нет лошадей! Либо она входит в человечество, растворив себя человечеством. Нас влечет непременно войти, раствориться, а после – непременно найтись!


Получив право сказать: мы. Мы с вами, товарищи, братья и сестры, дорогие друзья мои.


Да. Боль переходит в горячку активизма. У Бердяева есть текст, который начинается пушкинским «Сбились мы»30. Посмотри, там замечательные страницы о Гоголе. О демоническом начале и о том, что бывает искусство, внутренней формой склонное к человекоубийству. Мысль его, что Гоголь таков.


Розанов о Гоголе то же говорил, и Синявский.


Да, Гоголь первый вывел откуда-то из глубин, сделал доступными свойства русской души, чудовищной и страшной в иные минуты. Которую не исправят ни катарсисы, ни реформы, ни революции. Вероятно, эти свойства действительно в русской душе есть. Но не исключено, что после Сталина, вызванные им к власти и воплощенные, они смогут уйти, претвориться во что-то другое. А может быть, и нет. Не смею судить, мало знаю сегодняшнюю жизнь. И много лет соприкасаюсь только с близкими душами. Я уже не ищу жизни вне этих пределов.

Возможно, русскому в России ее масштаб надоел и он хочет просто пожить? Устроиться. Петь что поется, пить что пьется. Очертить сферу личной жизни, в которой никаких других нет.


Чтобы остаться Россией и решить, как остаться русскими, надо понять, среди кого мы живем. Войти в мир впервые, заново понять, что такое Китай, что такое Индия и что такое Европа. Эта же проблема в отношении человека. Чтобы человеку остаться жить на земле, надо заново определиться среди других реальностей. Перестать видеть в себе исключительную реальность. Здесь определенная внутренняя катастрофа, поскольку реальность нечеловечна.


Да, и добавь к этому еще один момент. Как нельзя подсознание изгнать из себя, так нельзя изгнать из обреченного Homo его великую потребность стать другим. Человек существует в двух плоскостях – в сфере культуры и в сфере политики, удовлетворяя потребность обновляться, внося поправки в себя и тем самым в бытие. Остается шанс иного раздвоения человеческого существования, при котором повседневность станет дружественна человеку, открытому миру.

Но если сформулировать вопрос так, как ты: чем России остаться – это целая деятельность. Политическое поприще. Не только минимум усилий для того, чтобы отдалить ее распад. Это и максимум усилий, чтобы избежать катастрофы вида Homo sapiens – а та приближается из-за потуг к единству и единообразию. Катастрофично единообразие! Чтобы избежать катастрофы единообразия неизвестным прежде, неисторическим способом, мало лишь допустить толерантно существование разных видов жизни – надо их узнать. Надо войти в существование друг друга, пройти по миру несовместимых глазами мысли.


Поселиться среди иных видов жизни?


Да. С моей точки зрения, мы в последний раз задаем чаада-евский вопрос о России. И нужно, чтобы ответ каким-то образом упразднил сам вопрос! Впрочем, в воскресный телесюжет с Шахраем и Миграняном мне такое будет трудно включить.

Август
«Бесы» и советский Рим. Перед бойней
044

Телевпечатления, подделка подписи Ельцина в прямом эфире. Якубовский. Деградация ТВ, закрытие передачи «12 этаж». Деньги вытеснили голоса. Письмо Гефтера Ельцину. Выбор, навязанный стране несуществующим «двоевластием». Президентская партия как отдельно оплачиваемая страна внутри России. Рынок был еще в Вавилоне, он не связан с демократией. Опять «процесс реформ». Сочетать выборы Президента с выборами парламента.


Глеб Павловский: Что происходит в мире ином, телевизионном?


Михаил Гефтер: В ином мире мне показали, как изготовить счет в швейцарском банке за подписью Ельцина. Все этапы! Полуграмотная девка в студии снимает подпись Ельцина с указа, берет подпись Якубовского, обе вносят в компьютер и показывают нам точно такой документ, но с подписью – Ельцин и Якубовский! Вот такое мы смотрим. Я знал, что закончу жизнь сумасшедшим, но теперь, чувствую, да – власти предоставят мне такую возможность.

Деградация телевидения началась с того времени, когда они закрыли программу, которую я обожал, мне она оживляла душу – «12 этаж»1. Где дети разговаривали, 11–12 лет. Закрыли, а ведь безобидная передача.


Думаю, все было хуже. Знаю тех, кто ее делал, и кое-что тогда знал изнутри. Парням твои дети перестали быть важны.


Детские голоса? Почему? Кому они помешали?


Тем, кто и делал ту самую передачу. Они кинулись распродавать прежнюю жизнь, делать рекламу. Деньги мешками, какие там детки.


Не выдержало status quo детских голосов.


А я смотрел про Абхазию. Хороший телефильм, что редко бывает. Показывают людей, более или менее увлеченных войной. Но они выглядят настолько человечнее нас, даже самые кровожадные.


Это их жизненная энергия.


Нет, что-то еще. Вот один химик, доброволец. Человек вне политики, специалист по взрывчатым веществам. Спокойно рассказывает, что воевал, да. Не стрелял, так как бегать не умеет, и занимался разминированием. А теперь он без ног. Семья знает? Нет, семья не знает пока. Это к старому ощущению, что они развивались у себя эти пять лет нормальнее, чем мы в Москве.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию