Поп - читать онлайн книгу. Автор: Александр Сегень cтр.№ 67

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Поп | Автор книги - Александр Сегень

Cтраница 67
читать онлайн книги бесплатно

– Ещё бы!

127

Приговоры участникам Псковской миссии были суровые. От десяти лет до двадцати. Многие не вернулись потом из лагерей. Начальник миссии протопресвитер Кирилл Зайц, арестованный в Шауляе, получил двадцатку и через четыре года окончил дни свои в казахстанском лагере. Начальник канцелярии Псковской миссии протоиерей Николай Жунда также получил двадцать лет и умер от туберкулёза в лагере Красноярского края. Печерский епископ Пётр Пяхкель получил десятку и тоже сгинул в лагерях. Псково-Печерский настоятель игумен Павел Горшков поначалу вошёл в комиссию по изучению преступлений фашистов на оккупированных территориях, но затем был арестован и вскоре умер в лагере.

Такова же судьба многих, многих других, которые подобно им обрели свою смерть за советской колючей проволокой.

Но многим Бог дал и вернуться из мест заточения. Протоиерей Николай Шенрок, получив двадцать лет, был освобожден через одиннадцать из того же казахстанского лагеря, в котором скончался Кирилл Зайц. Вернулся из того же лагеря протоиерей Сергий Ефимов. Священник Иаков Начис, получив десять лет лагерей и отбыв их от звонка до звонка, стал служить в единственном действующем православном храме в республике Коми, потом в Мурманской области в церкви, превращённой в храм из лагерного барака.

Многие из священников Псковской Православной миссии при наступлении советских войск эмигрировали и окончили дни свои за границей, кто в Швеции, кто в Германии, кто в Америке. Такова судьба Ревельского митрополита Александра Паулуса, Рижского митрополита Августина Петерсона, протоиереев Георгия Бенигсена, Алексия Ионова, Владимира Толстоухова, Иоанна Лёгкого и десятков других. У кого повернётся язык их осудить?..

Отец Александр Ионин из села Закаты полгода ждал приговора в «Крестах». Наконец, ему присудили двадцать лет исправительно-трудовых лагерей и повезли далеко от родных мест, в красноярскую глубинку. Не помогло ему даже то, что двое его сыновей доблестно воевали и отдали свои жизни на фронтах войны – Даниил погиб в Севастополе, Андрей не уцелел в мясорубке подо Ржевом. Дмитрий умер от голода в блокадном Ленинграде. И только старший, Василий, по-прежнему служил в храме Рождества Христова в селе Измайлове на окраине Москвы. После войны он ездил в Латвию, оттуда на Псковщину, нашёл село Закаты и могилу своей матери Алевтины Андреевны. Ему рассказали о батюшке отце Александре, о его многочисленных попятах, которые по-прежнему жили в одном доме. Теперь под опекой Алексея Луготинцева и его жены Евы. Но о судьбе отца Александра после ареста отец Василий смог узнать только после смерти Сталина в пятьдесят пятом, когда из далёкого сибирского лагеря пришло неожиданное письмецо. Отец Александр писал, что он жив и здоров, что его любит лагерное начальство и не обижают прочие заключённые.

Алексей Луготинцев, вернувшись с войны, женился на Еве Иониной. Миша, Коля, Саша, Витя, Люда, Виталик и Леночка воспитывались в их доме. Соседи и односельчане, все бывшие прихожане отца Александра помогали им, чем могли. Да и сама семья была дружная, некогда было ребятишкам долго засиживаться в детстве, и в школе учились, и работали, содержали скотину, поддерживали хозяйство. И жили.

Первым вылетел из гнезда Витя. В сорок седьмом ему исполнилось восемнадцать, и парня забрали на флот, с которым он потом решил связать всю свою жизнь. Через пять лет покинули дом отца Александра Миша и Коля. Их забрали в армию в пятьдесят втором. Из армии Миша подался в художественное училище развивать свой талант к рисованию. А Коля поступил в духовную семинарию, решив пойти по стопам отца Александра. Взамен улетевшим птенцам в доме у Луготинцевых появились двое других. Сначала Ева родила дочь Машу, а потом сына Толика. В год смерти Сталина Виталик, бывший Витас, окончив школу, отправился в Ригу и там поступил в институт, женился, пустил корни. Вскоре забрали в армию Мишиного родного брата Сашу. Тогда же и наладилась переписка с отцом Александром. Известие о том, что он жив и здоров, бежало по всему селу, как радостный мальчонка, узнавший о возвращении с фронта родного отца. Жаль только, что пока запрещалось поехать к нему, привезти передачу.

Саша после армии возвратился в Закаты. Ему нравилась сельская жизнь, сельский труд, природа. Некоторое время он ещё пожил под общим кровом с Луготинцевыми, но потом обзавёлся своим домом и хозяйством, женился. А в жены взял Людочку, ведь по крови-то они не были братом и сестрой. Так в доме отца Александра из всех попят осталась только Леночка, взятая некогда из Саласпилса. Она была болезненная и всё никак не могла выйти замуж. Сочиняла стихи, помогала по дому, ухаживала за козами, коровой, поросятами, но чаще лежала в дальнем углу, читала книжки и болела.

Дьякон отец Олег избежал участи отца Александра. Некоторое время он где-то скитался, а потом, уже будучи рукоположенным в сан священника, вернулся и стал служить в храме Александра Невского в селе Закаты. Ему прислали другого дьякона, Геннадия.

Вскоре в семью Луготинцевых пришла беда. Заболел сам Алексей Фёдорович Луготинцев, к лету совсем слёг. Врачи определили рак желудка. До осени лежал во Пскове в больнице, сделали две операции, а всё бесполезно, осенью привезли в Закаты умирать. Ева разослала письма. Попята Ионины слетелись на Псковщину. Из Риги приехал инженер Виталий, с Дальнего Востока прилетел моряк Виктор, из Москвы прибыли художник-реставратор Михаил и священник отец Николай. А Еве, Александру, Людмиле и Елене и приезжать не надобно было, они и так обитали в Закатах.

Перед смертью Алексей Фёдорович исповедовался отцу Николаю, которого после войны некоторое время воспитывал до армии. Исповедовавшись во всех грехах, Луготинцев, морщась от не покидающей его боли, сказал:

– А теперь о главном, Коля. Ты знаешь, что мать наших Саши и Миши убили в сорок первом году партизаны.

– Ну?

– Тяжко мне.

– Больно?

– Нет, говорить тяжко. Сейчас.

– Не спеши.

– Это я её убил.

– Вы, дядя Лёша?!

– Я, Коля. Почти нечаянно. Хотел припугнуть, да… Я отцу Александру когда-то уже исповедовался в этом. Теперь и ты знаешь. А вот надо ли, чтоб и они знали, это ты сам решишь, батюшка Николай. Ещё я казнил вместе со всеми одного священника, но тот был настоящий враг, любил немцев и служил им, как собачонка. Но тоже каюсь в этом грехе. В нём я отцу Александру тоже каялся. И тебе каюсь. Вот такой был ваш воспитатель, Коля. Что поделаешь? Простите меня. Война всех озлобляла. А отец Александр возвращал к доброте. Что мне будет, как ты думаешь? Ад?

– Господь милостив.

Луготинцева похоронили на кладбище возле храма Александра Невского, под куполом которого он некогда прятался от немцев. Все, кроме Евы, на похоронах плакали, особенно дети Луготинцева, Маша и Толя.

Через год художник-реставратор Александр Ионин нашёл для Евы место в Москве, и она переехала с двумя своими детьми в столицу. Некоторое время даже работала секретарём в Верховном суде, потом на других хороших должностях, в основном – секретаршей при посольствах, вторично вышла замуж, была счастлива, хотя больше ей детей Бог не дал. Умерла Ева в конце восьмидесятых от рака крови. До последних дней была она постоянной прихожанкой храма Святителя Николая Чудотворца в Хамовниках, замечательно пела там в хоре, перед смертью исповедовалась и причастилась, много прихожан храма пришло на её похороны.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию