Светские преступления - читать онлайн книгу. Автор: Джейн Стэнтон Хичкок cтр.№ 11

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Светские преступления | Автор книги - Джейн Стэнтон Хичкок

Cтраница 11
читать онлайн книги бесплатно

— Значит, решено, — подытожила я. — Люциус годами пытается обучить меня игре в нарды. Все напрасно — у меня нет ни малейших способностей к игре, которую нужно сочинять на ходу.

Мысли о бассейне вылетели у Люциуса из головы, он пожелал немедленно сразиться с Моникой в нарды. Я знала, что так случится, и вызвалась разложить игру в библиотеке. Через открытые окна до меня доносились оживленные голоса и смех. Судя по всему, с Люциусом Моника чувствовала себя более непринужденно, чем со мной, и я решила, что немного ее пугаю.

Они играли в нарды до пяти вечера, чему я была только рада. Это предоставило мне шанс заняться чем-то по своему выбору, а это случалось нечасто. Я поставила шезлонг в тени дерева и открыла книгу Мопассана, которую предстояло обсудить на следующем занятии кружка. Звук катящихся костей и бормотание игроков имели убаюкивающий эффект.


Моника приходила на ленч еще дважды на этой неделе, и каждый ее визит был для меня подлинным удовольствием. Мы разговаривали и много смеялись. Признаюсь, приятно иметь поблизости красивую образованную молодую женщину, которая вдобавок ловит каждое слово. Приятно и лестно.

Во время третьей нашей встречи случился на первый взгляд незначительный эпизод, который для меня был исполнен глубокого смысла и очень согрел мне сердце. Первые два раза, вставая из-за стола, Моника брала льняную салфетку с колен и небрежно бросала возле своей тарелки. На этот раз, по моему примеру, она ее аккуратно сложила. Разумеется, не было ничего страшного и в ее собственной привычке, но как радостно знать, что кто-то предпочитает перенять твою!

На другое утро, однако, Моника позвонила мне, чтобы попрощаться. Я не ожидала этого и спросила, в чем дело. По ее словам, Бетти попросила ее освободить комнату для гостей. Я чуть было с ходу не повторила свое предложение насчет домика, но для начала Люциус должен был подтвердить свое согласие.

В последнее время (вернее, после вечеринки) с ним было особенно трудно. Он терпеть не мог оставаться один даже на пять минут, и если его не развлекали, раздражался и скучал. Казалось, за время болезни он совершенно растерял способность сам себя занимать. Человек недюжинного ума, он не питал пристрастия к книгам, которые, как ничто другое, могут разнообразить жизнь даже тому, кто прикован к постели. Телевизор он попросту ненавидел, никаких хобби не имел. Единственным источником развлечения для него была компания.

Поскольку у нас не было детей, а с сыном от первого брака Люциус практически порвал отношения, жизнь на лоне природы не стала для него делом семейным. Ее суть и основу, как и в городе, составляло общение. От наших друзей и знакомых зависело, насколько полной и оживленной она будет. В отсутствие гостей Люциус дулся и хандрил или, наоборот, изводил меня злобным сарказмом. Трудно сказать, что было хуже, я в равной мере боялась этих крайностей и в прошлом делала все возможное, чтобы обеспечить постоянный приток визитеров. Они отвлекали его. Этим летом здоровье Люциуса не позволяло этого делать.

Короче говоря, я попросила Монику не вешать трубку и отправилась за разрешением, для чего пришлось пробежаться в подвал, в гимнастический зал, где мой муж был всецело погружен в занятия с гантелями под присмотром Каспера. У меня создалось впечатление, что ему глубоко безразличен визит Моники.

— Поступай как знаешь, — пропыхтел он, не сводя взгляда с двухфунтовой гантели.

Я бросилась назад к телефону и пригласила Монику к нам «на пару дней». Я была вне себя от радости. В тот же вечер графиня прибыла вместе со своим багажом и обосновалась в коттедже за рощей.

Вместо пары дней она оставалась у нас все лето.

Глава 4

К чести Бетти, она пыталась меня предостеречь.

— Ты не в своем уме, если решила впустить в дом эту лягушатницу!

— Почему? — спросила я, изрядно позабавленная. — Из-за Люциуса? Думаешь, он заинтересует ее как мужчина!

— А она? Она его тоже не заинтересует? По-твоему, в нем не осталось ничего мужского?

— Даже если и осталось, Люциусу сейчас не до баловства — секс может его прикончить.

— Очень смешно! На старости лет окочуриться в постели с женщиной — разве не об этом мечтает каждый мужик?

Я только отмахнулась от опасений Бетти. Люциус не был ловеласом. Несколько очень привлекательных подруг подолгу гостили в нашем доме, и ни разу я не заметила ничего хоть сколько-нибудь предосудительного. Люциус любил, чтобы его развлекали, а не обольщали.

Как большинство супружеских пар со стажем, мы с мужем знали друг друга наизусть, в том числе физически, и близость давно уже стала для нас чем-то вроде неспешной прогулки по знакомым местам, дарившей скорее бодрость и свежесть, чем упоение. Постепенно и это стало прошлым — Люциус потерял интерес к сексу задолго до инфаркта. Мы годами не занимались любовью. Будучи много моложе, я порой сожалела о страстных объятиях прежних дней, но не позволяла себе забивать этим голову. Близость — одна из многих сторон супружеской жизни, говорила я себе. Мне не на что пожаловаться: я здорова, у меня масса интересов. Страстная любовь, как молодое вино, должна вызреть и превратиться в крепкую дружбу двух по-настоящему близких людей. Приятные излишества придают ей вкуса, а активная светская жизнь — красок.

Появление графини де Пасси имело благотворный эффект на нашу жизнь. О лучшей гостье нельзя было и мечтать. Для Люциуса она стала постоянным партнером по игре в нарды — разумеется, когда он бывал в силах. Он все еще не до конца оправился от тяжелой операции и нередко чувствовал себя слабым и усталым, поэтому в течение дня предоставлял нас самим себе. Хотя ужинали мы всегда втроем, большую часть времени Моника проводила в моем обществе.

С первой же минуты я ощущала себя объектом ее пристального наблюдения. Надо сказать, поначалу она держалась с высокомерием средневековой аристократки: покрикивала на прислугу, помыкала ею и даже не думала благодарить, невзирая на все усилия. Она только что не раздавала оплеухи, что меня очень огорчало. Безукоризненная вежливость к обслуживающему персоналу — первый признак хорошего воспитания. Нувориш, выскочка легко выдает себя, пытаясь достичь величия путем унижения нижестоящих, и втайне я думала, что подлинная аристократка, аристократка до кончиков ногтей, не может этого не понимать. Но мое огорчение длилось недолго. Пару дней понаблюдав за тем, как я обращаюсь с прислугой, Моника подстроилась и впоследствии держалась мягче и теплее с миссис Матильдой, Каспером и другими, а с Аленом, нашим поваром и французом по происхождению, на мой взгляд, даже слишком сблизилась, подолгу беседуя на родном языке и весело пересмеиваясь.

Я постаралась вычеркнуть из памяти первоначальное высокомерие Моники. Она сделала все, чтобы найти правильный тон, и довольно скоро расположила к себе всю прислугу за исключением миссис Матильды. Не то чтобы старая экономка выказывала открытую неприязнь (для этого она была слишком хорошо вышколена), но мне не раз случалось перехватить неодобрительный взгляд, брошенный в спину графине. Я списывала это на первое впечатление, которое бывает самым сильным. Поскольку миссис Матильда держала свои чувства при себе, мне не в чем было ее упрекнуть, а допросы с пристрастием не в моих привычках.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию